Они появились невесть откуда – непонятные, непохожие на нормальных людей: даже лица, даже тела их какие-то другие. И живут, говорят, не по-людски, и одежа у них не людская, и оружие. Когда появились, люди их истребить хотели. Или хотя бы прогнать туда, откуда пришли. Да не тут-то было! Длиннотелые оказались опаснее Вурра – громадного пещерного медведя, коварнее тигролова Арра. Далеко летели их копья и били без промаха – коротконогие только диву давались таким броскам, те, кому посчастливилось уйти. Коротконогие попадали в неожиданные засады, из которых мало кто спасался, коварные ловушки возникали на их привычных тропах: откуда-то сверху нежданно-негаданно обрушивается камень, внезапно спотыкается нога – и мужчина-коротконогий падает прямо на острые колья, а то вдруг короткое копье вылетает неведомо откуда и разит точно в цель. И в единоборстве, в схватках во время налетов, длиннотелые, хотя и выглядели слабее коротконогих, почти всегда выходили победителями. Сила не выручала: дубина с размаху врезалась в стену пещеры, копье протыкало воздух, и коротконогий, увлеченный собственным размахом, падал под точные удары длиннотелых.
Но женщин длиннотелые не убивали, во всяком случае молодых, забирали с собой. И это казалось странным: что им, своих баб мало, что ли? Или их Табу еще продолжительнее Лунных?
Аш знал это все понаслышке – от стариков, от соседей. Сам он длиннотелых не видел ни разу: из тех мест, где они появились, община откочевала дальше в горы еще тогда, когда он был детенышем. И вот теперь…
– Ха! – взревел Уг. – Бабы! Пусть длиннотелые ! Я уже и ослицу готов!..
– Нужно все разузнать! – сказал Аш. – Как так: бабы есть, а мужчин нет?
– И хорошо! – Уг яростно заскреб ногтями волосатую грудь. – Мужчин нам и не надо! Своих хватит! Пока ты разузнавать будешь, и бабы уйдут! Брать нужно, пока они там! А кто будет мешать – Уг сильный, Уг один завалил Byppa ! Ba!
Он потряс дубинкой. Остальные одобрительно заворчали. Зашевелились, стали подниматься, несмотря на распирающую сытость.
– Ва! Веди, Трупожор! И смотри: если обманул, я тебя самого как длиннотелую сделаю! А после шею сверну!
Уг расхохотался и вдруг, бросив дубину, начал яростно скрести бока и подмышки. Почему-то блохи донимали его особенно сильно, больше, чем других.
Делать нечего. Сейчас их не удержишь даже на короткое время. Придется рисковать.
Аш рывком поднял Трупожора на ноги:
– Нажрался? Веди! Только тихо!
«Тихо?!» Куда там! Сорвавшись с привязи, голые, кто с копьем, кто с дубиной, а кто и вовсе без оружия, они бежали по склону, поросшему высоким колючником. Его цветы горели в закатном свете, словно маленькие огоньки, колючие стебли царапали лодыжки и бедра, еще сильнее возбуждая, подхлестывая. Разгоряченные самцы спешили к самкам, оглашая окрестности нечленораздельными воплями, забыв всякую осторожность, не думая ни о какой опасности… каждый твердил в такт бега – то ли про себя, то ли вслух:
– Ба-бы! Ба-бы! Ба-бы!
Вниз по склону, потом направо, потом снова вверх, сквозь молодую поросль… Яростный вопль: чей-то лоб встретился с дубовым стволом! Интересно, что крепче?..
– Ба-бы! Ба-бы! Ба-бы!
Скорее, скорее! Ветки упруго хлещут по телу, ветки подгоняют: скорее, скорее !
– Ба-бы! Ба-бы! Ба-бы!
Сейчас! Сейчас! Босые пятки бьют по каменистой тропе, нисколько не чувствуя боли. Уже совсем близко! Вниз, и снова вверх по склону… Сейчас! Сейчас!..
Вот он, широкий грот, открывшийся впереди и выше, между высоких стволов. Аш помнил, подходы к этому гроту заросли колючим кустарником, а теперь туда ведет широкая тропа, кустарник оставлен только по сторонам… Что там играет на стенах грота – отблеск закатного солнца или отсветы костра, горящего где-то в глубине?
– Ну, где они?! – прорычал Уг, рывком, за волосы подтаскивая к себе Трупожора.
– Здесь, здесь! Я видел! Были…
– Где – «здесь »?!
И тут…
Из глубины грота беззвучно выступили три женщины. Голые. Полногрудые. Густой закатный свет обливал их тела, делая их еще ярче, еще желаннее. Казалось, они не замечают мужчин, а еле заметные, притягивающие улыбки обращены к кому-то другому… К солнцу, быть может?.. Одна за другой, медленным жестом, они откинули назад свои густые волосы, у двоих темные, у третьей светлые. Изогнулись, подались вперед, чуть дрогнув, тугие, напряженные груди…
– Ва!!! – вырвалось одновременно изо всех глоток. Опережая друг друга, самцы рванулись навстречу желанной добыче.
Кустарник и деревья справа и слева внезапно разразились криками. Из укрытия в коротконогих полетели камни, дубинки, копья. Дважды увернувшись от удара, Аш с копьем наперевес был готов отбить врага, но кругом были только свои, только глупые коротконогие, угодившие в ловушку и теперь бестолково мечущиеся под ударами, сталкиваясь друг с другом, падая, чтобы уже не подняться…
– Назад! Назад! – закричал Аш, махнув бесполезным копьем. – Назад! К деревьям!
Он успел сделать только несколько шагов вниз по тропе. Что-то сильно ударило в затылок – и закатное солнце померкло в глазах вожака.
Аш очнулся от холодной воды, льющейся на его лицо, стекающей по груди. Голова болела и кружилась. С трудом открыв глаза, он не увидел над собой ни неба, ни древесных крон. Только розовые отблески пламени на каменном своде. Костер давал знать о себе еще и теплом, приливающим к ступням. Откуда-то сбоку выплыло узкое, бородатое лицо, похожее и непохожее на привычные с детства физиономии сородичей. Снова полилась вода. Аш что-то забормотал, пытаясь сесть.
Попытка не увенчалась успехом: и руки и ноги оказались прочно стиснуты кожаными ремнями. Удалось лишь повернуть голову… чтобы встретиться взглядом с Трупожором. Он лежал рядом, очевидно тоже связанный, и, по-видимому, пришел в себя раньше, чем Аш.
Все было понятно, и дальнейшая их судьба не вызывала никаких сомнений. Беспокоил лишь один, правда, немаловажный вопрос: КАК ? Перед тем как съесть, их могут зарезать, и это – наилучший выход! Даже если станут вырезать сердце, не так страшно; он знал, что и в этом случае все кончится быстро. Но если начнут от живого отрезать кусок за куском… Похоже, так оно и будет: зачем бы иначе их стали приводить в чувство?
Плохо! Да еще вместе с Трупожором! И вообще: для чего все это? Неужели лишь затем, чтобы длиннотелые потешились?!
Тот, кто лил воду на их лица, внезапно (должно быть, по чьему-то знаку ) отставил бурдюк и, подняв за плечи, посадил вначале Трупожора, а потом Аша.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
