Дочь, сопровождаемая охотником, приблизилась. Мал, молодой мужчина лет двадцати пяти, безбородый, тоже обнаженный по пояс, как и Арго, был явно рад приглашению. Родовые знаки на груди охотника перекрещивались шрамами от удара страшной лапы – той самой, чьи когти красуются сейчас в виде ожерелья на его шее. Хозяева поднялись с земли.
– Арго, вождь, просит Мала, первого охотника, разделить с ним еду!
– Айя, хозяйка очага, присоединяется к просьбе мужа.
– Мал, охотник, благодарит вождя и хозяйку его очага за оказанную честь. Пусть и они не откажутся разделить с охотником часть его доли.
Все расселись, скрестив ноги, на земле, подле разложенной шкуры. Хозяева – у входа в свое жилище, Мал, их гость, – напротив. По обычаю, начали с подношения гостю: кусок закопченного оленьего окорока перешел от Мала к вождю, потом к Айе и Айрис. Перед тем как передать окорок дальше, каждый откусил от него по куску, помогая себе острым кремневым отщепком. Пережевывая сочную, приправленную травами оленину, вождь подумал, что и в самом деле нелегко найти такую хозяйку очага, которая будет подавать Малу столь же вкусное мясо, как это, сделанное им самим!
Настал черед первого хозяйского угощения. Зажаренная лопатка молодого жеребца была с поклоном подана Малу. Съев кусок и произнеся традиционные слова благодарности, он с таким же поклоном передал лопатку Айе. От нее лопатка перешла к дочери и наконец вернулась к вождю. Мясо запили водой, разлитой по деревянным плошкам. Теперь, когда гостевой ритуал был соблюден, можно есть и говорить более свободно.
Делить еду с соседом – старая традиция, и, конечно, к трапезе вождя приглашались наиболее уважаемые члены общины или гости из ближних и дальних стойбищ. Мал, лучший охотник, далеко не первый раз делил еду с семьей Арго, и это была не простая дань его заслугам перед Родом детей Мамонта. Его искренне любили все: и сам вождь, и его жена, и Айрис, и Нагу… Да и в общинах Рода Серой Совы, где уже давно жили со своими мужьями и детьми старшие дочери Арго и Айи, Мал неизменно был желанным гостем у их очагов. Но сегодня Арго хотел задать своему младшему другу (да, конечно, и другу! ) два вопроса. Первый был прост, и ответ на него, пожалуй, известен заранее. А вот второй… Тут следовало серьезно подумать!
Завтра будет межродовой праздник – весенние свадьбы. В долине, на большой поляне, окаймленной березами и открывающейся к излучине Большой воды, соберутся из разных стойбищ дети Мамонта и дети Серой Совы… да и дети Куницы придут! И в конце, после омовения и даров, после пира, после священных плясов у Большого костра, под сиянием Одноглазой, одна за другой будут подходить к родовым вождям молодые пары, и будут звучать юношеские голоса: «Вождь! Эта юная дочь Серой Совы войдет в наш Род хозяйкой моего очага, чтобы детей Мамонта стало еще больше!»; «Вождь, эта юная дочь Мамонта войдет в наш Род хозяйкой моего очага, чтобы детей Серой Совы стало еще больше!» Но для того, чтобы завершить церемонию, вождь Рода должен был из своих рук покормить своего общинника специальным кушаньем, а тот – свою невесту. Только после этого брак был заключен. Это кушанье должно быть приготовлено из сердца и печени большерогого оленя, убитого накануне охотником той общины, которая организует празднество, приглашает остальных. Роль чередуется: в этот раз весенние свадьбы организует их община детей Мамонта, на осенние свадьбы будут приглашать соседи из Рода детей Серой Совы. А следующей весной очередь вновь перейдет к детям Мамонта, но уже к другой общине.
Обычно за большерогим отправляются два-три охотника. Но вчера их стойбище посетил вестник из дальней общины Серых Сов, сообщивший, что неподалеку от их стойбища Большая вода вынесла на отмель труп крупного мамонта. Издавна принято: такая находка принадлежит детям Мамонта; это их Родоначальник, Великий Мамонт послал одного из своих сыновей, чтобы дать им столь необходимые бивни, кости, шерсть и шкуру. Ведь люди других Родов могут добыть этого зверя и на охоте, а для детей Мамонта такая возможность исключена: братьев не убивают и, конечно, не едят! Значит, сегодня предстоит разделать труп, принести на стоянку все необходимое, а остатки захоронить: не хорошо, если мясо собрата растащат хищники, расклюют птицы! Работа тяжелая, и заниматься ею могут только мужчины… Да у женщин перед праздником хватит и своих забот! Конечно, сыновья Серых Сов помогут, если их об этом попросить, но… лучше обойтись без такой просьбы! Будет лучше, если щедрый дар Великого Мамонта его дети примут без чужой помощи.
Кто же тогда добудет большерогого? Конечно Мал! Вождь нисколько не сомневался в том, что лучший охотник с радостью возьмет этот труд на себя; наверняка он уже все понял и рассчитал… Да он и любит охотиться в одиночку – это давно всем известно! Однако спросить о том, не понадобится ли ему помощь, необходимо.
– Мал, ты, конечно, знаешь о даре Великого Мамонта?
– Знаю, вождь. Дар хорош, и как раз ко времени. Посвященным будут нужны новые дротики и копья, а запасов бивня почти не осталось. Хорошо, что не понадобится лишняя мена.
– Значит, большерогий – за тобой. Нужен ли тебе кто-нибудь в помощь?
– Благодарю, вождь, никто. Большерогого я добуду и разделаю сам, а дотащить его части до стойбища охотно помогут и девушки.
(Еще бы! От помощниц не будет отбоя! Всем известна примета: тa, кто помогает нести свадебного оленя, будет счастлива в замужестве. }
– Благодарю, Мал. Я не сомневался в лучшем охотнике всех трех Родов.
– Благодарю в ответ, но вождь переоценивает Мала. Добыть большеротого не сложно.
(Не сложно… Гораздо сложнее задать второй вопрос.)
Была одна странность: Мал, этот сильный, смелый, ловкий и по-своему красивый человек, до сих пор не был женат! Отца он не помнил. Его мать и младшая сестренка умерли в те самые дни, когда Мал (тогда еще Тииту-подросток ) готовился к Посвящению в Потаенном доме. Став охотником, он вернулся в опустевшее жилище. Что ж, молодой охотник обычно и начинает свою взрослую жизнь у родительского очага, даже если отец его давно уплыл по Большой воде к предкам, а мать и сестра лежали в земле, под полом своего дома. Никого не удивляло, что Мал не принялся немедленно строить новое жилище и не привел в него юную подругу, хозяйку очага, уже после первого осеннего праздника. Так и должен поступать серьезный, уважающий себя мужчина, – недаром вождь рад выбору своей младшей дочери. Но шел год за годом, весенние свадьбы сменялись осенними, и вновь приходили весны, а лучший охотник так и не построил новое жилище, так и не привел туда молодую жену! А желающих было много: трудно говорить о дочерях Куницы, но едва ли не каждая юная дочь Серой Совы мечтала о том, чтобы выбор первого охотника пал именно на нее! Но Мал все медлил и медлил. Во время совместных купаний отвечал шутками на шутки и потом, у костра, неизменно протягивал руку кому-нибудь из старых женщин своего Рода – знак того, что день свадьбы для него еще не настал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
