– Арго, вождь детей Мамонта, благодарит предков и духов-покровителей. Пусть они и впредь будут столь же щедры к своей Родне!
Утренняя трапеза завершилась.
После того как Мал ушел, Арго, уже надевший свое церемониальное платье – замшевую рубаху с длинными рукавами, штаны, доходящие до щиколоток, и мокасины, все богато расшитое бивневыми бусинами, – уже готовый вести охотников к дару Великого Мамонта, подозвал Айрис.
– Айрис, когда мы уйдем, поговори с Малом. Вы – друзья, и сестре бывает легче сказать своему брату прямо о том, на что вождь может только намекнуть. Он должен жениться. Неужели среди Серых Сов нет девушки, достойной Мала? А если он присмотрел кого-нибудь из дочерей Куницы – что ж, я сам пойду к их вождю! О Куницах болтают разное, но Рам, их вождь, умен; он не откажет Малу… И мне не откажет!.. В то, что Мал – закрытый, я не верю. Но даже если это так, наш Колдун должен помочь; он не однажды помогал таким! Мал горд, Мал не любит Колдуна (а кто их любит!), но ждать больше нельзя!
– Отец, я и сама хотела это сделать!.. Знаешь Наву? – Арго невольно улыбнулся: ему ли не знать самую частую гостью в его жилище! Когда эта Серая Сова идет через их стойбище, у всех неженатых мужчин находится какое-то срочное дело на ее пути. – Она уже который месяц плачет… Она так любит Мала, а он на нее и не взглянет! А ведь она очень красива, ты знаешь… Красивее меня! – Айрис с сожалением опустила глаза на свою тонкую талию, перехваченную совсем коротеньким ремешком. – И хозяйкой она будет очень хорошей; она и меня кое-чему научила… И Мала не опозорит, ведь она его так любит! А слухам Нава тоже не верит, только боится. Если бы Мал согласился! Мы бы и жили близко… Ну зачем ему эти Куницы? Арго обнял свою дочь:
– Не беспокойся о себе! Твоя мать тоже была такой же худенькой, когда вошла в мое жилище. Это – до первых родов… А Нава – это хорошо. Это было бы самое лучшее!
Дочь вышла. Арго, тоже собравшийся уходить, задержался. Ему показалось, что Айя, кормящая очаг, как-то странно посмотрела на них, когда Айрис заговорила о Наве. Айя – хорошая хозяйка, настоящая жена вождя: она никогда не перебьет, не вмешается в его разговор, не будет докучать советами или просьбами. А замечает многое. И если спросишь, ее слова могут оказаться очень ценными; так бывало не раз. Арго присел на корточки перед очагом:
– Айя, ты чем-то обеспокоена? Может быть, у тебя есть слова для меня?
Кажется, она колебалась.
– Нет, мой муж. Только… меня тоже тревожит Мал!
В глубине сосняка, поодаль от стойбища, стояли еще три хижины, похожие на обычные жилища, только больших размеров. Это – мужские дома. Здесь взрослые мужчины живут неделю или две вне своих семей, готовясь к Большой охоте. И в иное время приходит сюда молодежь, проводит здесь день-другой. Но сейчас тут не было никого, кроме пятерых мальчиков-подростков, готовящихся к Посвящению.
В жизни каждого общинника есть три самых важных события: Рождение, Смерть и Посвящение – день, когда вчерашний мальчик становится взрослым охотником. Женитьба? Это уже другое; это – лишь одна из вех на тропе взрослого мужчины – той тропе, что ведет от Посвящения к Смерти. А из этих трех рубежей, определяющих всю его жизнь, какой самый важный? Трудно сказать. Пожалуй, все-таки именно Посвящение! Оно происходит не сразу, не вдруг, к нему готовят – долго, месяцами, и в эти месяцы мальчик не видит никого, кроме взрослых мужчин. Он не может навестить свою мать, и мать не придет к своему сыну, и сестра, и младший братишка… Они и не знают, где он и что с ним. Знают только, что ему нелегко. Да, тропа, ведущая к Посвящению, длинна, трудна и мучительна. Но велика и награда: пройдя через все испытания, вчерашний мальчик вернется в Родное стойбище взрослым мужчиной, полноправным членом своего Рода. Только после этого может он построить свое жилище, разжечь в нем очаг и привести к нему хозяйку – свою молодую жену.
В это утро будущие охотники весело пировали. Взрослые оставили еды вдосталь, а кроме того, Туули накануне ухитрился поймать в свой капкан длинноухого. Нежная, свежая, да еще своя зайчатина казалась особенно вкусной.
– Туули, – с серьезным видом спросил Лоу, неизменный предводитель их мальчишеских игр, – а что, там был только один заяц?
Все так и прыснули! Еще бы! Такого не забудешь! В тот злополучный для Туули зимний день Мал проверял ловушки, настороженные его учениками. Поправил петлю у Нагу, одобрительно хлопнул по плечу Лоу, удивленно хмыкнул возле капкана Сэмми, …а подойдя к тому, что соорудил Туули, вдруг захлопал в рукавицы:
– Эй, будущие охотники! Сюда! Ребята бросились бегом, увязая в снегу.
– Кто у нас лучший охотник? В ответ раздалось дружное:
– Ты, Мал!
– Нет, не Мал! Совсем не Мал! Лучший охотник – Туули!
И, взглянув с едва заметной усмешкой на удивленные лица ребят, на нос Туули, еще выше задравшийся от неожиданной похвалы, продолжил:
– Да, да. Туули – лучший охотник. Малу никогда не насторожить такой хитрой петли. В ловушку Мала попадает один заяц или один песец. А тут… Увидит длинноухий такое – всю свою родню позовет. И будут они хохотать до тех пор, пока не попадают и не умрут от смеха! Придет Туули-охотник за добычей, а там, – рукавицы полетели на снег, и десять пальцев взметнулись вверх, – вот сколько мертвых длинноухих будет лежать около пустой петли! Надеюсь, Туули-охотник поделится с Малом-неудачником!
Бац! Обглоданная крепкими молодыми зубами заячья кость точно угодила в лоб насмешнику. Крепыш Лоу вскочил и навалился на Туули. На помощь другу поспешил сын вождя, Нагу, в дело вмешался долговязый Айми – и завязалась потасовка. Только тихий молчун Сэмми, русоголовый подросток с большими мечтательными глазами, не принял в ней участия. Он с улыбкой глядел на приятелей, не вставая с места, поглаживая длинными пальцами заячью шкурку, высыхающую на деревянной распорке.
Все пятеро знали: сегодня – последний день их детства. В эту ночь Небесная Старуха полностью откроет свой единственный глаз, и за ними придет Колдун, чтобы под ее мертвящим взглядом отвести посвящаемых еще дальше, невесть куда, в неведомый Потаенный дом. Там не будет ни жареных зайцев, ни возни, ни болтовни. Там они, в одиночестве и молчании, будут ждать той ночи, когда Старуха вновь погрузится в сон.
И тогда придут духи!
Ноги, обутые в мокасины, по щиколотки увязали в сыром речном песке. У самой воды громоздилась рыжевато-коричневая волосатая туша их старшего брата, присланного Великим Мамонтом в дар своим человеческим детям. Вождь подошел к ней вплотную и опустился на колени:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
