– Знаешь… Я все же взрослее, и могу просить тебя о простой речи.
– Хорошо…
Айрис разыскала охотника не сразу. В стойбище его не было; не было и у трех сосен, где Мал любил в одиночестве (Нет! Вдвоем с малышкой Айрис! ) колоть кремень. Она подумала: может быть, охотник уже ушел за большерогим? Но решила проверить еще одно их любимое место – большой камень на склоне, у края березняка. Отсюда открывалась и Большая вода, и ее левый берег, поросший сосняком. Даже дальние озера были видны! Сколько раз рассказывал ей Мал об этих озерах, об оленях, на которых он охотился на том берегу, – других, не большерогих. (Она попросит своего Киику; он свозит туда свою жену, обязательно свозит! ). Да, Мал был здесь. Сидел на их камне, сложив на коленях руки, и смотрел вдаль.
– Хорошо, Мал, я постараюсь! – Айрис присела рядом со своим старшим другом и обняла его за плечи. – Может, так лучше. Взрослая Айрис хочет говорить с тобой так же свободно, как Айрис-малышка!
– Я рад.
– Мал, я не верю, что ты – закрытый !
– Ты права! – усмехнулся охотник. – Но почему ты вдруг заговорила об этом? Уж если мне самому нет дела до бабьих пересудов…
– Но тогда… Мал, пожалуйста! Отец говорил мне, что ты хочешь какую-то Куницу! Ну зачем тебе эти Куницы? Они все такие же тощие, как Айрис. – Она грустно провела рукой по своим стройным ногам. – А Нава… Ты ведь знаешь ее? Все неженатые мужчины нашего Рода только и мечтают сделать ее хозяйкой своего очага. А она хочет только тебя, Мал! Пожалуйста, возьми ее! Ты знаешь… я завтра стану хозяйкой очага – (КАК?! ), – и я была бы так рада, если бы завтра женился и ты! Нава очень хорошая; она тебя не опозорит, и тебе не стыдно взять ее в жены, ведь все наши охотники только ее и хотят! Ну пожалуйста, Мал!
(А чего другого можно было ждать? Чего?! Все правильно! …Нужно что-то ответить. «Порадоваться!» Но как разлепить свои губы?)
– Что ж, Айрис, наверное, самое время. А мне-то все казалось, ты еще малышка!.. Кто он, твой жених? Надеюсь, достойный охотник?
– Не Куница, нет! Серая Сова. Киику – ты его знаешь?
– Да… Кажется, знаю. Прошлым летом он убил мамонта, нашего брата, так?
– Да. И почти один; только младший брат ему помогал… Мал, ну женись на Наве! Она такая хорошая!
Айрис теребила его плечо, совсем как та Айрис! И Мал не выдержал: тоже обнял ее, одной рукой, очень осторожно…
– Может быть, взрослая Айрис, та, что завтра станет хозяйкой очага, хочет послушать напоследок рассказы Мала-охотника?
– Да! Да! – Девушка захлопала в ладоши и прилегла на его колени, совсем как раньше…
– Ну так слушай… Давным-давно, когда Айрис была малышкой, Мал стал взрослым охотником. И он пошел в лес, один, чтобы добыть еду для Рода и для себя. И он увидел: на поляне тигролев терзает убитого оленя. И тигролев увидел Мала, и сказал: xxa! Но Мал не испугался. И когда тигролев хотел прыгнуть, Мал упал на колено и выставил копье. И тигролев попал на копье. Но Мал был еще неопытен, и зверь достал его лапой (Айрис погладила рукой зарубцевавшиеся шрамы ). Но Мал храбр, он достал кинжал и сцепился с раненым зверем. И Мал убил тигрольва. И принес его домой. И сложил у входа в дом, где жили малютка Айрис, ее отец и мать. И отец Айрис, вождь детей Мамонта, сказал: «Мал, ты – герой!» И малышка Айрис увидела мертвого тигрольва и очень испугалась… А потом засмеялась!..
Старые, сказанные-пересказанные охотничьи истории, которые так любила малышка Айрис, нанизывались одна на другую; быль мешалась с вымыслом и старыми сказками… Голова Айрис доверчиво покоилась на коленях охотника, и Мал тихо гладил ее вьющиеся волосы. (А что плохого в том, если брат ласкает свою сестру?! ) И говорил, и говорил…
Но – всему приходит конец, даже рассказам бывалого охотника. Девушка поднялась (НЕХОТЯ! ) и нежно потерлась щекой о его щеку.
– Мал, спасибо тебе! Айрис… Я снова стала малышкой Айрис. Это так хорошо!..
И тогда… Мал и сам не понял, как вырвались у него эти слова:
– Айрис, а тебе-то самой зачем эти Серые Совы? Почему бы тебе не стать хозяйкой моего очага?
Она отпрянула с таким ужасом, как если бы ее старый друг внезапно превратился в громадного паука. (Улыбнись! Скорее! Это же шутка, хотя и неосторожная! )
Встретив смущенную, немного растерянную улыбку, Айрис облегченно перевела дыхание и сама улыбнулась в ответ:
– Мал! Ты чуть было все не испортил!.. Ну можно ли так шутить? Говорят, так и несчастье недолго накликать.
– Пусть моя добрая, дорогая сестренка простит своего большого и глупого старшего брата! Я вовсе не хотел тебя испугать или обидеть. Просто… Мне и в самом деле хотелось бы, чтобы хозяйка моего очага была не хуже Айрис!
– Так женись на Наве – уж она-то не хуже меня! Ну пожалуйста! Ради твоей сестры! А если все же… Я сама приготовлю для Колдуна рубаху, хочешь? И Нава даст все, что нужно! Мы тебя так любим!
– Не тревожься о Колдуне. У Мала есть все, что нужно. Мал думает… Пойдем домой? Мне пора готовиться к охоте.
И они пошли в стойбище, рука об руку – брат и сестра.
Глава 2
ОХОТА НА БОЛЬШЕРОГОГО
Мужчина должен терпеть без звука любую боль. Мужчина не должен показывать свою боль никому. Это – закон! И горе тому, кто посмеет этот закон нарушить: лучше бы такому слабаку и вовсе не рождаться на свет. Жизни у него все равно не будет.
Этому закону Мал следовал неуклонно, всю свою жизнь. Когти тигрольва, разорвавшие его грудь? Ха! Это пустяк; об этом и говорить нечего! А знает ли хоть кто-нибудь, что он чувствовал, когда, вернувшись в родное стойбище уже мужчиной, узнал: ни сестры, ни матери! Никого! Та, кто шила его мужскую рубаху, кто одним взглядом, без слов, попрощалась со своим сыном, уходящим в мужской дом, не встретила его, ставшего взрослым. Вместе со своей дочерью лежала она под полом их родного жилища… Даже проститься не дали. Закон!
Но его лицо – не дрогнуло. Поклонился вождю, поклонился старикам – и ушел. К себе! Где и живет до сих пор – один!
Мал рос без отца. Того унесла на разливе Большая вода. Как? Почему? Никто не знает. Кажется, кого-то обвиняли в колдовстве, кажется, кого-то даже убили… Давно было; забылось. У отца не было братьев, значит – некому брать его мать второй женой. А первой… Кому и зачем нужна неприметная вдова, если много молодых Серых Сов? Нет, они не голодали; положенную долю от охотничьей добычи к их входу приносили всегда: Закон! И все же он, Мал, не знавший ни отцовской ласки, ни отцовских шлепков, научился справляться с любой болью сам, задолго до того, как в день Посвящения кремневый нож отхватил на священном камне верхний сустав его левого безымянного пальца. Тебе больно? Иди, собирай улиток или речные раковины! Тебе плохо? Бери кремневый желвак, отбойники и ступай к трем соснам, сделай хотя бы десяток скребков для матери. Тебе очень больно? Проверь свое оружие – все ли в порядке. В порядке? Так ступай на опушку леса и добудь молодого жеребца! Или переправься на другой берег; там опять появились олени… Но главное – не хнычь, не расслабляйся, даже наедине с собой, и ни с кем не делись своим горем, своей болью, не проси и не жди ничьей помощи: ни людей, ни духов, ни предков! Помогут – что ж, спасибо, но надеяться можно только на себя самого. Чтобы выстоять, нужно быть сильным, нужно быть первым!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
