Читаем без скачивания Хранитель Виртуальности - Владимир Гусев

– Привет, Оловянный шериф! Говорят, ты опять с уловом?

– Думаю, мелкая рыбешка. Лицензиаты виртаина так законспирированы, что их с собаками не найдешь.

– Да, виртаин никакие собаки не чуют, – хмыкает Костя. – Ну, удачи!

– Спасибо.

Кличка «Оловянный шериф» намертво прилипла ко мне еще пять лет назад, как только я приехал из Штатов, чтобы поучить русских копов вылавливать установщиков и дистрибьюторов виртаина. Пока установщики работали только в вирте, проблем не было. Какая разница, откуда заходить в вирт, из московского кабинета или из чикагского. Несколько секунд – и в одной из закрытых гостиных Винтерпола можно расположиться поудобнее на стандартном стуле и обсудить с коллегами из дружественной страны все проблемы. Но когда установщики, после нескольких широкомасштабных облав, почти все исчезли из вирта и начали активно работать в реале, пришлось и нам менять методы работы. Конечно, в вирте начали создавать тренажеры, позволявшие быстро обменяться опытом, но разработка тренажеров – дело нескорое, а установщики виртаина меняли тактику чуть не каждый месяц. Вот тогда-то и было принято решение обменяться специалистами. Приехал я в Москву, родной город моих прадеда-прабабки, он мне понравился. Через полгода привез из Штатов жену, дочь… Так и живу.

Да и какая, собственно говоря, разница, где жить? Во всех развитых странах уровень жизни высококлассных специалистов примерно одинаков, к тому же большую часть времени они все равно проводят в вирте. Ко мне это, правда, не относится, я предпочитаю работать в реале. Но таких немного, а Стойкий Оловянный шериф – именно так звучит моя полная кличка – вообще один. Кличка, конечно, привлекает ко мне излишнее внимание – но только очень узкого круга лиц. Зато я имею доступ к закрытой информации и возможности влияния, которых нет даже у моего предка.

Этим я, честно говоря, горжусь.

Глава 2

И потому вы негодуете на жизнь и землю. Бессознательная зависть светится в косом взгляде вашего презрения.

Кормят в здешней столовой очень даже неплохо. Гораздо вкуснее, чем в Штатах, и много натуральных продуктов. Не кулебяками и расстегаями, конечно, потчуют, но и не сосисками из сои. Столовая небольшая, но уютная. На полу широкая лента желтого цвета, извивающаяся между столиками.

На пороге я на мгновение замираю. Как должен выглядеть человек, только что выполнивший трудную работу? Да не просто трудную, а уникальную, с которой лишь он один и мог справиться? Чувство гордости, само собой, еще чувство удовлетворения, а также – осознание своей неповторимости. Поверх – напускная скромность.

Отобразив все это на лице, я переступаю порог и направляюсь к ближайшему свободному столику. Вдоль желтой ленты от раздаточной в мою сторону уже катит сервировочный столик.

Я заказываю рассольник, пельмени и компот. В ожидании, пока столик вернется с заказом, выпиваю пакетик томатного сока, ловя на себе восхищенно-завистливые взгляды коллег. Восхищенные – потому как я только что вычислил распространительницу, завистливые – оттого что еще и дозу виртаина принял. А с наслаждением, даруемым этим зрительно-слуховым наркотиком, не сравнятся ни секс, ни героин. Но мои бедные коллеги никогда этого не испытают, никогда не отведают запретный плод. Впрочем, ломка после виртаина, почти всегда заканчивающаяся смертью, столь мучительна, что одно только знание о ней служит достаточно высоким барьером – для тех, кто понимает. А мои коллеги понимают, и понимают хорошо.

Тем больше их зависть ко мне.

Да, ребята, вам такая работа не по плечу. Учитесь, пока я жив!

Изобразив все это на лице, я снимаю с подкатившего столика горячие тарелки.

Никто не подсаживается за мой столик, никто не пытается завести разговор. Оловянного шерифа уважают, отчаянно ему завидуют, но не любят. Пусть их. Я навязывать свое общество никому не собираюсь.

Удостоверившись, что выражение лица вполне соответствует мыслям, я приступаю к трапезе.

Едва я начинаю мелкими глотками пить компот, браслет теркома дважды сжимает запястье. Я подношу экранчик к глазам.

– Слушаю!

Это начальник Управления, Кирилл Семенович Степанов.

– Логвин, выручи! Я должен был провести занятие с новичками, но меня в министерство вызывают! Из всех начальников отделов ты один свободен. Подменишь?

Вот она, людская благодарность! Только что, рискуя жизнью и здоровьем, я провел уникальную операцию. Еще неизвестно, удастся ли на этот раз избежать пристрастия к виртаину. Мне крайне необходим отдых, хотя бы полдня. А шеф…

– На какую тему базар должен быть? – обреченно спрашиваю я.

– На какую хочешь! Их двое; одна новенькая, только после школы вирт-полиции, еще ничего не знает. Второй – молодой винтерполовец, уже со стажем и с двумя благодарностями, очень хотел бы работать в твоем отделе. Присмотрись к нему, может, возьмешь?

– Вряд ли.

– Все равно расскажи им про себя – пусть услышат легенду из уст ее героя!

– Я им лучше про виртаин расскажу.

– Про что угодно. Начало занятия в шестнадцать пятнадцать в двадцать девятом кабинете. Спасибо!

Обрадованный Кирилл исчезает с экранчика теркома. Побоялся, наверное, что я вспомню о каких-нибудь неотложных делах. Да ладно уж, выручить шефа – святое дело. Святое в том смысле, что абсолютно бескорыстное. Случись с подчиненным какая неприятность – разве шеф вспомнит о том, кто его не раз выручал? Нет. Устроит прилюдную выволочку или вообще подаст рапорт о несоответствии. На то он и шеф…

Все совещания, оперативки, планерки и даже занятия с новичками проводятся в Управлении исключительно в реале. Любая защита может быть взломана опытным хакером, а в реале – попробуй попасть в комнату, находящуюся в тщательно охраняемом здании, да еще если каждый, перед тем как войти, должен чиркнуть по сенсору стража индивидуальным пропуском и приложить к сенсору большой палец.

Новички уже ждут меня в кабинете, Девушка довольно симпатичная, между прочим. Прическа агрессивная: черные короткие волосы симметрично зачесаны на пробор, ото лба к темени тянется ярко-рыжая полоса, веки тоже намазаны рыжим и окантованы черным. Но глаза добрые – похоже, у этой тигрицы нет когтей. Как ты сюда попала, глупенькая? Романтики захотелось, или ты просто лесбиянка, почувствовавшая себя крутым парнем? Впрочем, это твои проблемы, а у меня и своих хватает.

Как я должен выглядеть? Самый знаменитый коп Управления, живая легенда. Знаю и умею то, чему вы никогда не научитесь, как бы ни старались. Слушайте, салаги!