И тогда он понял: всё, что он видел в лесу, – только призрачные видения, с помощью которых тролли хотели заставить его выпустить сокровище из рук. Но это им не удалось.
И, бросив свою ношу на пол, он рассказал жене и детям, какое счастье и богатство заключено в этом кожаном мешке.
И они, не переставая удивляться, заплакали от радости.
Внезапно Гудрун заметила, какой необычный вид у отца: его голову словно обсыпало снегом.
– А что, батюшка, разве нынче шёл снег? – спросила девочка и потянулась к отцу, желая стряхнуть белые снежинки с его волос.
Но это был не снег. Просто волосы Никласа поседели за эту ночь, потому что никому не удаётся бесследно победить в битве с троллями.
Яльмар Бергман
До чего ж люди трусливы!
Анне-Лисе было уже целых семь лет, но её и близко не подпускали к отцовскому и материнскому садику. Видишь ли, неподалёку жил большой медведь, которого все боялись, даже мама, хотя она вообще-то была не из трусливых.
Есть на свете медведи добрые: едят только ягоды, орехи и мёд. Но этот медведь был не такой. Он задирал и коров, и овец, и коз, а мог задрать и человека, если тот, на свою беду, вдруг повстречается с ним. Может, он не всегда был такой жестокий, может, это люди сделали медведя злым, травя его копьями и ружьями, рогатинами и волчьими ямами. Кто его знает! Но правда лишь то, что из-за этого медведя Анна-Лиса вынуждена была как паинька сидеть дома. И потому, знай же, она была жутко зла на Мишку.
– А какое оно с виду, это страшилище? – спросила она маму.
– У медведя длинные острые зубы и косматая шерсть, а хвост и на хвост не похож – какой-то маленький огрызок вместо хвоста. У него четыре лапы, но иногда он ходит только на двух. Пасть у него красная, а сам он чёрный, каким бывает углежог, пока не смоет с себя сажу.
– Ух ты! – удивилась Анна-Лиса.
Она видела, каким приходит из лесу, где жгут в яме уголь, её отец: чёрный, страшный и совершенно неузнаваемый. Но стоило отцу, бывало, умыться, и он снова становился красивым и родным – лучшим другом мамы и Анны-Лисы.
И потому она спросила:
– Почему же тогда этот Мишка не моется?
– Да представь себе, он моется. Но это не помогает, от этого он красивее не становится. И всё из-за того, что он злой.
«Ой, ой, – подумала Анна-Лиса, – хоть бы мне никогда не повстречаться с Мишкой». И она стала расспрашивать маму, есть ли в лесу добрые звери.
– Ясное дело, есть, – ответила мама.
И стала рассказывать дочке о всех крошечных насекомых в лесу и о червяках, которых нельзя обижать, если хочешь быть добрым.
– Правда? – спросила Анна-Лиса. – Тогда я не стану их обижать.
Мама рассказала ей и о птицах, которые так прекрасно поют, и о весёлой белочке, которая радостно машет своим пушистым хвостиком. Но если дёрнуть белочку за хвостик, она тотчас очень сильно опечалится.
– Правда? – повторила Анна-Лиса. – Тогда я не стану дёргать её за хвостик.
Мама рассказала ей и о Миккеле-Лисе, который так нагло и высокомерно держится с зайцем, а людей боится. И о зайце, таком шустром, проворном и таком вкусном, когда он попадает в котёл.
– Мумс, мумс, как вкусно, – сказала Анна-Лиса и облизнулась. Она была самой настоящей маленькой лакомкой.
Однажды маме надо было пойти в город – купить башмачки для Анны-Лисы. Прежде чем отправиться в путь, она приготовила три бутерброда.
– Бутерброды утолят твой голод, – сказала мама. – А если ты не наешься досыта, можешь пойти в сад и сорвать красивое яблоко, которое висит на самой нижней ветке.
«Не наемся я досыта тремя бутербродами, – подумала Анна-Лиса. – Мне ведь разрешили выйти в сад и сорвать красивое яблоко». Она прокралась на крыльцо и огляделась по сторонам. Но Мишку-Медведя она так и не увидела. «Никого здесь нет», – подумала Анна-Лиса и побежала к яблоневому дереву. Ах, до чего же красивое было яблоко на самой нижней ветке! Крепкое, как маленькая репка, с одной стороны – красное, с другой – золотистое, такое сочное и сладкое, что у девочки слюнки потекли.
Но только она с аппетитом откусила самый первый кусок, как увидела незнакомую малявку, которая, извиваясь, выползла из земли. Анна-Лиса ничуть не испугалась. Да нет же, вовсе нет, у неё только чуточку побледнело личико. И она спросила:
– А ты кто такой?
– О, я всего лишь бедный маленький червяк, – ответила малявка. – И вылез я, чтобы раздобыть себе еду и кров.
– Бедняжка, – пожалела его Анна-Лиса. – Хочешь попробовать моё яблоко?
– Спасибо за угощение, – ответил червяк.
Анна-Лиса протянула ему яблоко, но не успела она опомниться, как червяк проворно забрался туда, чем изрядно испортил ей настроение.
– Спасибо тебе, Анна-Лиса, – поблагодарил устроившийся в яблоке червяк. – Теперь у меня до конца моих дней есть кров и еда. Поставь мой домик осторожно на землю и иди потом лугом, вот ты и придёшь к ореховому дереву. Передай ему от меня привет, и тебе, верно, разрешат наесться досыта орехов!
Да, делать нечего! У Анны-Лисы от голода свело её маленький животик. А червяк испортил яблоко. Ей надо было пройти лугом к орешнику. И вот она уже там.
– Доброе ореховое дерево, – сказала Анна-Лиса и вежливо поклонилась, – я должна передать тебе огромный привет от червяка и спросить, могу ли я полакомиться твоими орехами.
– Пожалуйста, – прошелестело дерево и чуть опустило ветви, чтобы Анна-Лиса смогла дотянуться до орехов. Анна-Лиса приподняла подол своего передника и наполнила его доверху большими, красивыми, коричневыми орехами. Поблагодарив ореховое дерево за доброту, она только было собралась повернуть домой со своей добычей, как вдруг что-то зашипело в орешнике: ритч, ратч, чьитт, чьитт, чьитт. И на ветке совсем рядом с ней очутился какой-то коричневый мохнатый зверёк, злобно помахивающий своим пышным хвостиком.
Анна-Лиса вовсе не испугалась, да нет же, нет, у неё только слёзы выступили на глазах. У зверька были длинные, острые зубки, так что это вполне мог бы быть медведь. И потому голос Анны-Лисы задрожал, когда она спросила:
– А-а-а ты-ы кто такой?
– Я – белочка, хозяйка всему орешнику. И я вылезла из дупла, чтобы собрать орехи. А ты кто такая?
– А я Анна-Лиса, а мои хозяева – мама с папой. И я тоже вышла из дому за орехами.
– Я тебе покажу, как собирать мои орехи, – прошипела белка и больно куснула Анну-Лису за руку.
– Ой-ой-ой! – Анна-Лиса опустила подол передника, и орехи, словно горох из стручка, посыпались на землю.
– Убирайся прочь отсюда! – закричала белка.
Анна-Лиса заплакала и убежала. Она бежала, бежала, сама не зная куда – лишь бы подальше от орехового дерева. Когда же она остановилась и вытерла слёзы, то увидела, что вся земля под ногами была красной от крупной спелой брусники.
«Какое замечательное место!» – подумала Анна-Лиса.
Она уже наполнила доверху передник ягодами и уже собралась было вернуться домой, как вдруг услыхала, что кто-то барабанит по земле! Да так чудно! И совсем рядом увидала она зверя, который был во много раз крупнее белки. Он стоял на задних лапках, у него были длинные острые зубы и короткий хвост. «Если это не медведь, то, по крайней мере, очень на него похож», – подумала Анна-Лиса. И, стуча зубами, спросила:
– Т-ты к-к-кто та-а-к-кой?
– Я – заяц, – ответил зверь и стал шевелить своими длинными ушами, приветствуя девочку. – А ты думала, я кто?
– Я думала, ты – медведь, – сказала Анна-Лиса.
Заяц так и покатился со смеху! И он хохотал, хохотал, пока у него не лопнула губа. Глядя на него, рассмеялась и Анна-Лиса. Но тут она выпустила из рук подол передника, и красные ягоды дождём посыпались на землю. Миг – и заяц уже тут как тут, взял да и слопал все ягоды.
– Что же я стану есть? – расстроилась Анна-Лиса. – Ведь я голодная.
– А у тебя что, дома есть нечего? – спросил заяц.
– У меня есть три бутерброда, но я хотела бы и чего-нибудь вкусненького на закуску, – ответила Анна-Лиса, этакая лакомка.
– А я знаю средство, как тебе помочь, – сказал заяц. – Если ты пройдёшь чуть дальше в лесную чащу, ты встретишь маму-козу. Это она варит вкуснейший сыр. Он такой сладкий, такой хороший.
– Мумс, мумс, как вкусно! – причмокнула Анна-Лиса. – Сыр – самая моя любимая еда.
И, пожав лапку доброму зайцу, она попросила простить её за то, что приняла его за злющего медведя.
– Слишком большая честь для меня, – прошепелявил заяц своей раздвоенной губой. – Но помни, будь очень вежлива с мамой-козой. Видишь ли, она немного обидчива.
Анна-Лиса пообещала быть вежливой. А заяц, пошевелив ушами, длинными прыжками кинулся прочь через брусничник. Анна-Лиса же всё дальше и дальше уходила в лесную чащу. Её животик сводило от голода, ведь червяк испортил её яблоко, белка не дала орехов, а заяц слопал ягоды.
