Тот день можно было считать самым удачным в ее карьере консультанта. Было продано почти все.
На выходе из офиса ее остановила смурная консьержка.
– Из триста пятого поди? – спросила она, неприязненно разглядывая Брюнетку через очки с толстыми линзами.
А ей было все нипочем. У нее были деньги, и в голове роилась масса планов, как их можно приятно потратить.
– Ну да, а вам-то что?
– Ну и как тебе это безобразие?
– Какое? – не поняла Брюнетка.
– А ты, чай, не понимаешь, куда шла?
Консьержка тяжело привстала со стула и ткнула желтым пальцем в висевший на стене плакат, на котором были изображены крепконогие девахи в ярких купальниках и юбках из страусиных перьев. На плакате было написано: «Балет трансвеститов “Северная Америка”».
У Брюнетки отвисла челюсть, от удивления она вот-вот устояла на ногах. Так вот почему «бизнесмены» заинтересовались ее товаром!
– Вот-вот, – подобрела консьержка, – я так же на них реагирую. Стыд и позор.
– Но постойте… Они все были в костюмах, и потом, разве у артистов бывают офисы?
– Эти не настоящие артисты, а бешеные, – сжала губы консьержка, – свой продюсерский центр надумали устроить. Мол, директора обычно притесняют артистов, грабят их и заставляют делиться гонорарами. А эти дурачки ни с кем делиться не хотят. Сняли офис, топчутся здесь целыми днями, бараны баранами, переговоры какие-то ведут, умора! Да кто к ним серьезно отнесется, зная, что вечером они будут вертеть голыми задами в клубах?! Стыд и позор!
Вспомнив об этом сейчас, Брюнетка улыбнулась.
И в этот момент некая сверхъестественная сила что есть мочи сотрясла ее организм. Испуганно завопив, Брюнетка… открыла глаза. И с изумлением обнаружила себя в туалете Шаболовского телецентра, полусидящей на грязном кафельном полу. Рядом с ней аккуратно стояли ее баулы. А над ней нависла уборщица, плотно сжатые губы которой свидетельствовали о том, что ничего хорошего эта встреча Брюнетке не сулит.
Как же она могла?! Уснула в туалете, сползла на пол и сама не заметила… Это же надо было столько выпить вчера.
– Ну и как вы это объясните, девушка? Пьяная, грязная, валяется здесь, людей пугает.
– Я не пьяная, – возмутилась Брюнетка.
– То-то я и чую, перегаром так и разит, – повела носом уборщица. У нее было злое, серое от хронической усталости лицо. Ее тусклые волосы были стянуты видавшей виды затасканной резинкой. Если человек машинально, на автомате, пользуется такой вещью, значит, на его самоуважении можно поставить крест. Эта некогда белая бархотка и была крестом – на могиле ее безвременно почившей женственности.
– Ладно, я… пойду, пожалуй, – Брюнетка выдавила улыбку. Улыбаться было больно, потому что у нее потрескались губы.
– Куда ты еще пойдешь, сиди! Сейчас охрану позову, они тебе помогут.
– Не надо охраны, – тоненько прошептала жертва кактусовой самогонки.
Но в руках у дорвавшейся до власти уборщицы непонятным образом оказались Брюнеткины документы – и паспорт, и страховой полис, и, что самое ужасное, – пропуск на работу, с адресом и всеми телефонами фирмы, производившей косметику, которую она пыталась распространять. Оставалось надеяться, что у хранительницы туалетной чистоты не хватит ума позвонить Брюнеткиной начальнице и доложить ей о подопечной-неудачнице, которая, не успев приступить к непосредственному выполнению своих обязанностей, позорно уснула в общественном сортире.
«Что это я в самом деле… – успокоила сама себя Брюнетка, – не станет же она звонить в мой офис. Зачем ей это надо? За стукачество премию не дают!»
И в этот момент уборщица, прищурившись, посмотрела на пропуск и выдала:
– Ну а пока сюда направляется охрана, позвоню-ка я, милая девушка, вашему начальству. Чтобы вам больше неповадно было смущать приличных людей. Надеюсь, вас уволят прямо сегодня!
БЛОНДИНКА
У Блондинки не было ни времени, ни средств для того, чтобы утопить себя в вязкой депрессии и размазывать сопли по лицу по поводу потери работы. Последнюю зарплату ей, разумеется, не выплатили. Начальник, искривив губы, сказал, что давно заплатил ей за ее жалкие услуги бартером – ликером, кофейными фильтрами и злополучной бутылкой виски. В кошельке оставалась какая-то мелочь. В кухонном шкафчике – стратегические запасы макарон, консервов и круп, которые она держала на всякий случай. Она была неприхотлива в еде, к тому же считала, что экстренная диета двадцатисемилетней девушке никогда не повредит.
Ей срочно требовалась работа.
Обычно в подобных ситуациях (которые довольно часто имели место быть) она поступала так: звонила своей приятельнице с курсов секретарей Галочке и принималась плаксиво жаловаться на жизнь.
В рекламе курсов было сказано: наиболее способным обеспечим трудоустройство. Вот Галочка как раз и занималась поиском работы для выпускниц. И пускай Блондинку нельзя было назвать прилежной ученицей – она прогуляла половину занятий, а на другой половине красила ногти под столом. Но, видимо, было в ее облике что-то располагающее, потому что Галочка, мягко ее пожурив, всегда в конце концов сводила Блондинку с очередной фирмой, разыскивающей секретаршу. К тому же, слушательницами курсов были преимущественно девушки средних интеллектуальных способностей. А в активах Блондинки был неплохой разговорный английский язык (работодатели же не могли знать, что умение непринужденно болтать с иностранцами – это единственный плюс секретарши, которую их угораздило впустить в офис).
– Тебя опять уволили? – ахнула Галочка, когда Блондинка, запинаясь, изложила ей суть своей проблемы. – Настасья, но ты всего полтора месяца назад туда устроилась!
– Два с половиной, – мягко поправила она.
– Какая разница… Но что ты сделала на этот раз? Опять позволила шпиону из конкурирующей компании залезть в твой компьютер только потому, что этот шпион был высоким блондином? Как это с тобой случилось в «Файн Пи Ар»? Или обозвала жену президента компании усохшей мочалкой, как в «Дженерал Моделинг»? Пролила кофе на ноутбук? Сказала все, что ты думаешь о руководстве, забыв выключить громкую связь?
– Украла упаковку кофейных фильтров и бутылку виски, – честно призналась Блондинка.
Галочка потрясенно замолчала, похоже, информация не укладывалась у нее в голове. Блондинка терпеливо ждала.
– Какой кошмар, – наконец прошептала та, – ты понимаешь, что своим поведением порочишь наши курсы? Я еще могла простить тебе безалаберность, но воровство…
– И это ты называешь воровством? – хихикнула Блондинка. – Галочка, прекрати. У меня был… такой график, что я даже не успевала заскочить по дороге с работы в гастроном. И что мне было делать, кофе не пить утром, что ли?
