Максим отрицательно покачал головой. Он хотел побыть один. Любое общество, даже присутствие за спиной охранника, в данный момент ему было невыносимо.
Максим надел перчатки, поднял воротник пальто, уткнув подбородок в модный узел мягкого шарфа, и двинулся в студеную темень.
Пройдя метров двадцать, он оглянулся. Охранники сидели в теплых салонах заведенных машин. Максиму подумалось, что этот вид дорогих авто и торчащей в них челяди ему уже очень и очень давно не ласкает взор, хотя раньше он испытывал некое удовольствие от подобных видов как от продукции своей деятельности. Сейчас данная картина была для него абсолютно пустой и даже глупой. Максим угрюмо побрел по улице.
«Охранникам кажется, что я наслаждаюсь жизнью, – думал он, – как же: денег не меряно, ем в вип-ресторанах, зависаю в отелях, подтягиваю красивейших женщин – всё вроде бы в шоколаде. Но им и в голову не придет, что сейчас во мне происходит». Действительно, времяпрепровождение Максима, с точки зрения многих, виделось завидным, но для него эти элементы сладкой жизни сейчас имели совсем обратный эффект.
Чудовищная душевная опустошённость разрывала сердце Максима. Он намеренно втянулся в беседу с девушкой, так долго не отпускал ее и пил больше обычного. Поведение и речь его, конечно, были глупыми и неестественными в данной обстановке. Он чувствовал, что лез со своими ненужными и где-то мучительными вопросами и приёмами в совершенно чужое сердце, которое втайне считало его дураком и притворщиком. Знаток женщин, он понимал это великолепно. Всё это время Максим боялся остаться один на один со своими мыслями и с той мерзостью, которую он опять совершил. Уже довольно продолжительное время после подобных связей на него накатывало ощущение кромешной безысходности, чёрной тоски и одиночества, сейчас оно было невыносимо.
Самоубийцами принято называть тех, кто наложил на себя руки; в какой-то степени самоубийцами являются и люди, утопившие жизнь в помоях страстей и пороков. Максим был не немощен, не стар, но ощущал себя трупом. Он помнил себя полным сил, стремлений, мечтаний и сейчас понимал, что со временем выжег в своей душе всё живое. Он даже перестал замечать красоту природы, хотя раньше всегда любовался ей. Максим где-то читал о солдате, который после тяжелого ранения в бою сошел с ума, поверив, что он убит. Этот несчастный считал себя мертвецом и свою жизнь после ранения считал иллюзией, неким сном прошлой жизни. Что-то подобное переживал сейчас и Максим, он ясно и отчетливо понимал, что погибает и находится одной ногой в бездне.
Несколько месяцев назад он уже заглядывал туда, почувствовав дыхание преисподней, был сражён и чудовищно напуган им. Однако, первоначально всё задумывалось иначе, намечалось роскошное и увлекательное путешествие в Рио-де-Жанейро и на пляжи Бузиоса, путь туда лежал через «город-герой» Амстердам. Компанию в этом туре Максиму составила девушка Рая, с которой он познакомился необычным для себя способом, посещая лекции на историческом факультете МГУ. В университет Максима занесло не случайно, он всегда интересовался и увлекался историей, также его притягивала атмосфера студенчества, он хотел подпитаться от ощущения многообещающего старта, от чувства, что вся жизнь впереди. Для имеющего богатый жизненный опыт Максима не составило труда просочиться в Шуваловский корпус на лекции, где после непродолжительного процесса переглядывания у него завязались отношения с миниатюрной блондинкой-аккуратисткой Раей. Вскоре он очутился с ней в Амстердаме, городе тюльпанов, каналов, готических соборов и легализованных пороков. Остановилась пара в отеле Intercontinental Amstel, здесь они намеревались прожить три дня перед отлётом в Бразилию. Поужинав в мишеленовском ресторане отеля, где Максим выпил две бутылки вина, пара пешком направилась гулять по городу. Шли они долго, восторгались видами, фотографировались. Оба оказались в Амстердаме впервые. Когда Максим и Рая дошли до площади Дам уже стемнело. Чтобы передохнуть, они присели в забитой шумной публикой ресторации, здесь Максим выпил ещё вина. Из любопытства Максим и Рая решили поглазеть на квартал Красных фонарей. По карте, которую им выдали в отеле они посмотрели, где находится данная достопримечательность и двинулись в не менее длинный путь. Максим и Рая твёрдо решили идти пешком, им казалось, что они таким образом сумеют лучше понять этот необычный город. По дороге им попадалась масса неформального вида народа разного возраста и национальностей. Раю немного напугал бредущий в одиночестве негр, которого шатало из стороны в сторону, время от времени он что-то выкрикивал.
– Переусердствовал с грибами, – усмехнувшись, сказал Максим.
Вскоре Рая заявила, что она устала.
– Не хочешь попробовать кекс? – спросила она Максима.
– Не против. Давай посмеёмся!
Они зашли в первый попавшийся кафе-шоп. Протолкнувшись через веселящуюся разномастную публику, уселись за свободный столик. Место показалось Максиму неопрятным, но искать что-то другое уже не было сил. Вскоре к ним подлетел взъерошенный засаленный молодой официант. Максим заказал один кекс и два чая с мятой. Официант предложил покурить марихуану, но Максим отказался. Он не приветствовал употребление наркотиков, кекс же заказал из любознательности. Максим и Рая с интересом рассматривали публику. Слева от них что-то громко обсуждала группа невзрачных, безвкусно одетых девушек лет двадцати, с виду студенток. Справа расположился рокерского вида старикан с вытянутым, похожим на лейку носом и подбородком.
– Интересно, такие лица Гоголь называл кувшинными? – спросил Максим.
Рая пожала плечами. Заведение было окутано клубами дыма с характерным запахом. Спустя минут пять появился официант, он передал старикану папиросу в прозрачном пластмассовом боксе, перед Максимом и Раей поставил шоколадного цвета кекс на пластмассовой тарелке и два глиняных стакана с чаем, накрытых крышкой. Пара в минуту одолела кекс, запив его горячим чаем. Рая удалилась в туалет. Сидящий справа старикан меланхолично раскурил свою папиросу, дым от неё накрыл Максима. «Здесь можно одуреть от одного только воздуха», – решил он. К столику вернулась Рая.
– А заведение это – ещё тот гадюшник, – сказала она, – туалет ужасный, причём платный.
– Мне надоело здесь! – сказал Максим. – Тем более эффекта от кекса никакого нет.
Они попросили счёт. Когда его принесли, Максим был удивлён дешевизною заказа. С удовольствием выйдя на улицу, пара двинулась в путь. Шли быстро, несколько раз меняли маршрут, пытаясь сверить его с картой, поняли, что запутались, но всё равно куда-то шли. Вдруг Максим почувствовал прилив странных ощущений, будто бы его голову чем-то сжали. «Ты ничего не чувствуешь?» – спросил Максим Раю. «Нет, абсолютно!» – ответила она. Между тем с каждым шагом Максим чувствовал, что начинает пылать. Шагов через сто он ощущал себя уже горящим факелом. Максим и Рая вышли на небольшую площадь, здесь стояла группа памятников-мушкетёров из «Ночного дозора» Рембрандта. В каком-то тумане Максим фотографировал возле них Раю, затем Рая фотографировала его. Держа за руку медного истукана, Максим чувствовал, что полностью с головы до ног пылает красно-жёлтым пламенем. Затем они очень долго куда-то шли, шли и шли. Ориентировалась уже одна Рая и ей это удавалось.
– Ты точно ничего не ощущаешь? – спросил её Максим.
– Чуть-чуть как-то теплее стало при ходьбе, – ответила она.
Наконец они оказались в квартале Красных фонарей. Стоящие в освещенных красным витринах-будках проститутки виделись Максиму кривляющимися чудовищами. Квартал оказался длинным, по нему сновала толпа зевак, в основном стайки каких-то арабов. Царящая здесь атмосфера показалась Максиму жуткой, он крепче сжал в своей ладони ладонь Раи. Они шли быстро, Максим ощущал себя катящимся на бешеной скорости огненным шаром.
– Всё! Хватит экзотики! Я хочу в отель! – сказал Максим.
Рая видела, что с ним что-то происходит, но чтобы его не тревожить, старалась казаться спокойной. На какой-то площадке они сели в такси и быстро с резкими остановками и стартами понеслись по узким улочкам. Из машины Максим вышел уже согнувшись чуть ли не пополам. Вбежав по ступенькам, он стал резко дёргать стеклянные двери отеля, дёргал одну, другую, но они оказывались запертыми.
– Успокойся, – сказала ему тихо Рая.
Наконец швейцар открыл изнутри крайнюю слева дверь и учтиво пропустил их внутрь. Максим быстрым шагом проследовал к лифту, затем чуть ли не бегом из лифта к номеру. Рая за ним еле поспевала. Достав карточку, она сама открыла дверь. В номере Максим, побросав на пол вещи, разделся и плюхнулся на кровать. Но кровать словно провалилась, и Максим полетел в пропасть.
– Нет, не могу лежать! – крикнул он, вскочив, как ошпаренный с кровати и лёг на пол.
На застеленном узорчатым ковролином твёрдом полу Максиму показалось тоже безобразно, он опять вскочил. Рая испуганно наблюдала за его действиями.
