– По-твоему, я – простачок? – поинтересовался он у Юты.
Она кивнула, торжествуя. Похоже, победа все-таки одержана…
– Ты слишком прост, – уточнила она. – И думаешь, что окружающие так же просты, как и ты сам… Все бы ничего, но ты придумал целую теорию, чтобы оправдать свои низменные потребности сложной природой мужчин…
Робин расхохотался, хотя на душе было не так уж весело.
– Вот как ты все повернула! По-моему, дорогая Юта, ты просто мстишь мне за то, что я сказал о женщинах. Как всегда, из океана глобального тебя снесло в лужу мелочного. Впрочем, этим ты подтвердила избитую, но правдивую истину, которую вовсе не я придумал…
Юта поерзала на жесткой ручке кресла. Удар попал в цель, как и ожидал Робин. Да что он себе позволяет?! Только-только выбрался из объятий Брук Ширстон и пытается пичкать жену своими дурацкими рассуждениями! Что он вообще знает о женщинах? Он – примитивный бабник, существо, которое думает только теми мозгами, что у него в штанах?!
Воздух между Робином и Ютой раскалился до предела. Робин видел, как блестят прищуренные глаза жены, дымчатые, как шерсть серо-голубого котенка. Ее всегда чуть приподнятая левая бровь, придававшая ее лицу выражение вечного удивления, изогнулась дугой, как спина обозленной кошки.
Робин усмехнулся. Юта поцарапала его, но и сама не уцелела на поле брани. Только для чего это все? Кому и что они доказывают здесь, в этой роскошной нежилой гостиной, где оба появляются так редко, что почти не встречаются друг с другом?
Пит проскользнул в дом тихо, как мышонок. Котов, то есть родителей, по близости, слава богу, не оказалось. Ничего удивительного – оба они возвращались так поздно, что он редко сталкивался с ними нос к носу. Но чутье подсказывало Питу, что сегодня – особенный вечер. Слишком уж удивительно он начался для того, чтобы кончиться скучно…
Пит снял обувь и только сейчас заметил, что на полу лежат розово-лиловые россыпи маминых туфель. Это еще что? Ма всегда отличалась повышенной любовью к чистоте и никогда бы себе не позволила разбросать туфли вот так… Похоже, его подозрения оправдались. Вечерок и впрямь будет особенным…
Пробежав на цыпочках мимо гостиной, Пит услышал голоса. Значит, родители дома. И общаются на повышенных тонах… Решили выяснить отношения? Это так на них не похоже… Обычно они интересуются каждый своими делами… Даже его не замечают…
Когда в последний раз Пит просил па или ма поучаствовать в школьной жизни, они отправили в школу домработницу – миссис Пирс. Вэнди Пирс, семидесятилетняя старушка, служившая еще в доме бабки Пита, зашла в классную комнату под общий гогот его одноклассников. Громче всех смеялись Лиланд и Пэйн – для них это был настоящий праздник. Целый месяц после явления миссис Пирс народу они с ехидством расспрашивали Пита о здоровье его бабули…
Тогда Пит ничего не сказал родителям, но обида до сих пор не прошла. Почему они не интересуются его жизнью, его проблемами? Даже его оценки не вызывают у них любопытства… Другие дети только радовались бы такому невниманию. Но не Пит. Ему было больно, по-взрослому больно оттого, что для собственных родителей он – не более чем домашний мышонок, живущий в клетке своей комнаты…
Благополучно миновав гостиную, Пит поднялся к себе. Если родители не замечают его, он тоже не будет обращать на них внимания. Тем более сейчас у него задача поважнее… Он должен влюбить в себя мечту всей своей жизни – Дженнифер Китс. И он это сделает…
Пит вытащил книгу из-под рубашки. Кожа, о которую всю дорогу терлась волшебная книга, горела и зудела. Это показалось Питу плохой приметой. Вдруг змея на корешке книги – настоящая? И пока Пит бежал, сломя голову, она искусала его своими ядовитыми зубами?
Он тряхнул непослушными кудрями, вьющимися, как у матери. Что за ерунда лезет в голову… Приглядевшись к кожаной змее, Пит убедился, что она вовсе не настоящая. Обычный рельеф на переплете старинной книги. Только и всего…
Плюхнувшись на диван, Питер раскрыл книгу и принялся листать ее с самого начала, страницу за страницей. Только бы найти это заклинание… Да еще бы прочесть его… Кажется, на той странице, которую показала ему госпожа Эльва, была бумажка. И, если она не вывалилась во время бега, Пит обязательно найдет страницу… Конечно, это очень нехорошо, что он украл книгу и без спросу потрогал шар. Но книгу он вернет. Обязательно вернет. А с шаром все как-нибудь уладится… Ведь госпожа Эльва на то и колдунья, чтобы ладить со злыми духами…
После нескольких минут поисков Пит нашел бумажку. Вот они, нужные страницы! Сердце Питера забилось, как сверчок, зажатый в кулаке. Сейчас он прочитает заклинание, и Дженнифер Китс втрескается в него по уши! Однако прочесть заклинание было не так-то просто. Слова, написанные непонятными буквами, не хотели раскрывать перед ним, несведущим, своего истинного смысла. Закорючки, испещрившие бумагу, плясали в глазах Пита, словно издеваясь над ним.
Пит закусил губу и захлопнул книгу. Не может быть! Столько труда, и все понапрасну! Неужели даже магия бессильна против его неудач?! Внезапные слезы скользнули к уголкам глаз, но Пит сдержался. Он не позволит себе разнюниться, как какая-нибудь девчонка!
Пытаясь справиться с непрошеными слезами, он сжал кулак. В кулаке что-то зашуршало, и Пит тут же раскрыл ладонь. Бумажка… Та самая, которую он извлек из бесполезной книги. Пит с любопытством развернул бумажку, и слезы высохли, как робкие капли дождя на летнем солнцепеке. Вот оно, заклинание!
На бумажке черным по белому были написаны слова, на этот раз более-менее понятные Питу:
Прочитай заклятье вслух,Поменяй ты с духом дух,Поменяй ты тело с телом,Ну скорее же, за дело!
И, взбодренный странным четверостишием, Пит прочитал заклинание, написанное под коротеньким стишком:
– Ималет сетйянемоп, модяр отч, ет…
Не успел он прочитать заклинание, как в дверь постучали. Бумажка вновь скукожилась у Пита в кулаке, а книжка оказалась под тумбочкой, в маленькой вселенной, созданной из скопления пыли, затвердевших жвачек и мерцающих оберток из фольги.
– Войдите, – хрипло произнес Пит, опасаясь, что в дверь войдет какой-нибудь монстр, вызванный неумелым заклинателем.
Его опасения оказались напрасными – за дверью стояли родители. От удивления Пит аж рот раскрыл. Родители в его комнате были такой же редкостью, как улыбающееся личико Дженнифер Китс, обращенное в его сторону. Если кто и наведывался в его мышиную норку, так это миссис Пирс. Похоже, ее одну интересовали его дела.
– Па, ма? – не скрывая удивления, произнес Питер.
– Пит, дорогой, не пора ли баиньки? – поинтересовалась ма, натягивая на лицо улыбку мамаши, озабоченной тем, что ее ребенок сосет пальчик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
