— Испей, Казимирушко, голове легше станет.
Он некоторое время ошарашенно разглядывал кружку, потом осторожно глотнул. Поздно вечером, хмуро наблюдая за тем, как дядько Богуслав суетливо накрывает на стол, Казимир внезапно произнес:
— Я твою семью под корень извел, а ты меня — рассолом…
У старика подкосились ноги. Рухнув на скамеечку, он грустно улыбнулся:
— Да ведь тебя раньше Бог наказал, как же на тебя сердиться-то, тебя жалеть надо. — И, вздохнув, добавил: — Одни мы с тобой на белом свете остались, Казимирушко, куда нам рядиться-то?
В конце сороковых Казимир уехал в Москву, на учебу. Однако, когда его сразу после выпуска срочно вызвали с банкета к ректору института, он был почти уверен, кого застанет в обширном кабинете.
— Боишься меня? — Костров звякнул граненым «мерзавчиком» о запотевший стаканчик Казимира.
Тот хмыкнул, а Костров, блестя новенькими полковничьими погонами, добродушно буркнул:
— Дурак, традиции соблюдать надо. — И, опрокинув стопку, продолжил: — Я тебя к себе забрал, на Дальний Восток.
Однажды, возвращаясь из очередной командировки, Казимир застал у дверей своей квартиры бравого милиционера. Тот грозно потребовал документы, но, увидев маленькую книжечку, побледнел и забормотал:
— Тут, я извиняюсь, родственничка вашего… того… ограбление, понимаешь, а он сопротивляться… медальки ваши не дал…
У Казимира потемнело в глазах. Через час он сидел у следователя, который вел это дело. Тот суетливо перекладывал на столе какие-то папки и убежденно рокотал:
— Найдем, чего ж не найти, я их, сук, на такой срок упеку…
— Погоди, капитан, — остановил его Казимир, — ты мне их просто так покажи, на улице, дальше мое дело.
Через неделю капитан позвонил Казимиру и попросил зайти. Когда Казимир вошел в кабинет, в глаза бросилась рельефная серебряная чарка, которую дядько Богуслав привез еще из Львова. Он шагнул к столу и коротким, без замаха, ударом врезал вальяжно развалившемуся на стуле фрайеру. Тот отлетел к стене и опрокинулся на пол. Капитан ошарашенно покачал головой:
— Да это не он, он шулер, эту штуку в карты выиграл, но о тех, кто вашу квартиру взял, он кое-что знает.
Когда очухавшемуся шулеру предъявили документы Казимира, тот сразу сник.
— Запомни, — инструктировал его капитан, — опишешь товарища майора как «кликушника». Ты его наказал на крупную сумму, и он расплатился с тобой церковной «рыжухой», причем ты просек, что ее у него много.
После этого Казимир стал гулять в указанном капитаном месте, у старых пакгаузов, с большим чемоданом. На третий день его встретили трое: два здоровых жлоба и маленький, шустрый мужичок со злыми глазами.
— Слушай, фрайер, — начал шустрый, — а тебе не кажется, что товарищ Сталин велел таких жлобов, как ты, на пику сажать? — И он выхватил финку. — Гони «рыжуху», козел.
А Казимир не отрываясь смотрел на маленький серебряный униатский крестик, который дядько Богуслав не снимал даже в бане, только заворачивал в дубовый листок от веника, чтоб не жгло.
— Ты че, фрайер, уже умер? — заржал шустрый.
Казимир отбросил чемодан и скользнул вплотную к бандитам. Через несколько мгновений один жлоб лежал в пыли со сломанным позвоночником, а второй пускал кровавые пузыри из пробитых осколками ребер легких. Казимир наклонился над повизгивающим шустриком, пытавшимся отползти, волоча за собой сломанные руку и ногу, и, заглянув в округлившиеся от ужаса глаза, спросил:
— Помнишь старика из квартиры на Краснофлотской?
Тот замер, а Казимир повернулся, подобрал финку и, захватив в кулак крестик, перерезал бечевку. Потом сунул его бандиту в лицо и сказал:
— Это его, — потом повернулся и, отойдя на десяток шагов, не поворачиваясь, метнул финку. За спиной раздался судорожный всхлип, потом все стихло.
Через неделю Костров вызвал Казимира к себе.
— Вот что, Пушкевич, если еще раз сотворишь что-либо подобное… Короче, ты меня понял, — он помолчал, — собирайся, сегодня вечером вылетаешь в Пномпень. Надо помочь корейским товарищам подготовить подразделения глубинной разведки. Так что это дело как раз для тебя. Да и здесь партийные органы успокоятся. — Костров хмыкнул. — Надо же, майор государственной безопасности взялся бандитов мочить. Что, руки зачесались? — И, не дождавшись ответа, закончил: — Там для твоих рук большущее поле деятельности скоро откроется.
Через неделю Казимир, сопровождаемый комиссаром и переводчиком, двигался вдоль строя «убежденных ленинцев-сталинцев, верных последователей дорогого товарища Ким Ир Сена», скептически разглядывая выпирающие ключицы и худые шеи, которые вкупе с остекленелыми глазами демонстрировали кандидаты в разведчики-диверсанты.
— Значит, четыреста человек?
Комиссар, улыбаясь, быстро закивал головой и что-то залопотал. Переводчик старательно перевел:
— Каждый из них горит классовой ненавистью к южным капиталистам и, руководствуясь путеводным учением товарища Ким Ир Сена, готов отдать свою жизнь за дело освобождения угнетенного рабочего класса и крестьянства юга страны от нещадной эксплуатации международным империализмом.
Казимир хмыкнул:
— Посмотрим. — Он окинул строй хмурым взглядом, потом повернулся к песчаной отмели метрах в ста от поляны, на которой выстроились курсанты. — Личные вещи из мешков! Мешки наполнить песком под завязку! Построение на своих местах через десять минут. Разойдись! — Потом повернулся к переводчику: — Бегом два мешка с песком мне и комиссару.
Он оставил тридцать пять человек. Всех, кто добежал двадцатый километр. Комиссара среди них не было.
Ровно через год, когда он подготовил уже второй выпуск, его разбудил среди ночи посыльный с приказом срочно прибыть в советскую торговую миссию. Там его ждал Костров.
— Я тебе давно говорю, Пушкевич, что меня стоит бояться. — Он потер почерневшее от бессонницы лицо. — Готовь группу глубинной разведки, можешь отзывать с фронта любого из своих орлов, группу поведешь сам.
— Куда?
— Пусан.
Казимир присвистнул.
— Там же американцы!
— Вот поэтому группу поведешь ты. — Костров поднялся, подошел к шкафчику, налил две чашки вонючей рисовой водки и сунул одну Казимиру. — И запомни, если вдруг… ну… ты понимаешь… американцы не должны получить от тебя ни одного целого куска. И желательно — ни одного живого из твоих корейцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
