На этот вопрос нынешние китайские историки отвечают по-своему очень просто, опять-таки прибегая к грубейшей фальсификации истории. Так, например, Цю Шушэнь, сделавший недавно очередную попытку пересмотреть историю завоеваний монгольских хаганов в соответствии с новыми политическими установками китайского руководства, в частности, вышеупомянутой концепцией «единой государственной нации», пишет следующее: «Монгольская народность есть национальное меньшинство Китая. Предки монголов трудились, жили, росли на китайской земле, Чингис-хаган есть монгольский хаган, и поэтому он же является хаганом, пришедшим к власти (Китая) в качестве представителя одного из древних нацменьшинств Китая. Монголов на протяжении всего исторического периода существования ни в коем случае нельзя считать иностранным государством».[20]
Так, с легкой руки доказав «китайское подданство» Чингис-хагана, китайский автор делает весьма далеко идущие выводы, отвечающие интересам великоханьского шовинизма и экспансионизма нынешнего руководства Пекина: коль скоро монголы являются нацменьшинством Китая, издавна находившимся на китайской земле, у них нет ни своих земель, ни собственного государства, а монгольские хаганы, в первую очередь, Чингис, были в конечном счете китайскими хаганами, «внесшими великий вклад в историческое развитие всего Китая».[21] Цю Шушэнь пишет, что никогда в истории Китая не было такого национального «единения» в Китае, как при династии Юань, основанной Чингисом и Хубилаем. Такого «единения» не было ни при Хане, ни при Тане, и это «единение» на самом деле сыграло великую роль в укреплении нашего многонационального государства».[22]
Кроме того, продолжает автор, «при оценке Чингис-хагана очень важно принять во внимание такой факт, что в течение более шестисот с лишним лет после столетнего управления Юаньской династии в истории Китая не было сколько-нибудь продолжительной раздробленности в Китае». Это, по мнению автора, означает, что со времени Юань «великая китайская многонациональная семья еще более укрепилась».
Вот как расценивают Чингиса и Хубилая нынешние китайские историки. Тем самым китайские историки полностью извращают историю как монгольского народа, так и самого Китая.
В этом нетрудно убедиться при первом же обращении к историческим фактам. Если взять древнюю историю МНР, то как видно из вышеизложенного, она никогда не была частью истории Китая, а монгольский народ всегда являлся хозяином своих родных земель и творцом своей собственной истории. Если быть объективным при толковании истории, то следует сказать, что историю так называемого Автономного района Внутренняя Монголия вплоть до последнего времени, т. е. до 1915 г., когда по хорошо известному Тройственному Кяхтинскому соглашению она оказалась в составе Китая, невозможно отделить от истории всего монгольского народа, от истории МНР и, тем более, невозможно рассматривать ее как часть истории Китая.
Даже в период маньчжурского господства, когда Монголия была разделена на Внутреннюю и Внешнюю, обе части Монголии не теряли своих родственных и иных уз и делили общую, горькую судьбу под чужеземным гнетом. Народы обеих частей Монголии особенно тесно объединяли национально-освободительное движение против маньчжурских завоевателей и китайских милитаристов и совместное стремление к национальному и социальному освобождению. А тот факт, что ныне монголы во Внутренней Монголии в силу многих исторических обстоятельств являются одним из нацменьшинств КНР, отнюдь не дает права нынешним китайским историкам изображать историческую действительность так, чтобы не только сама Внутренняя Монголия, но и МНР якобы извечно находились в подчинении Китая. При этом характерно, что Цю Шушэнь и другие китайские авторы, полностью игнорируя существование независимой социалистической Монголии в лице МНР, и не заикаясь ни словом о ней, с великодержавно-шовинистической бесцеремонностью твердят, будто «Монголия издревле находилась в подчинении у китайских правителей, а земли обитания всех монгольских племен всегда находились под управлением китайских династий».[23] Так китайские шовинисты не только фальсифицируют историю монгольского народа, но и с наиболее откровенным цинизмом стремятся отрицать самостоятельную историю монголов и их право на веками населяемые ими земли! Вот до чего доводят нынешних китайских историков маоистский шовинизм и экспансионизм! Это и есть открытое посягательство китайских экспансионистов на соседнее суверенное социалистическое государство — равноправного члена великого содружества социалистических стран. Логика мышления маоистских историков не выдерживает никакой критики и вносит полнейшую неразбериху и путаницу в историю народов мира. Это не все. Историки-маоисты фальсифицируют и историю самого Китая, надругаются над традицией освободительной борьбы китайского народа против чужеземных захватчиков. История неопровержимо свидетельствует, что Юаньская империя монголов в Китае отнюдь не была эпохой «великого единения Китая» или «укрепления великой китайской многонациональной семьи», наоборот, являлась тяжелым периодом угнетения и порабощения китайского народа монгольскими феодалами-захватчиками и их союзниками — китайской военно-феодальной бюрократией, пришедшей на службу монгольским хаганам.
Вся политическая и государственная деятельность Хубилая была направлена на укрепление монгольского господства и беспощадное порабощение китайского народа.
Следует заметить, что Хубилай в своей политике подчинения Китая придерживался больше всего пробуддийской ориентации. Источники свидетельствуют, что Хубилай использовал буддизм как сильнейшее идеологическое оружие для закрепления своей власти в покоренной стране, а также для противостояния в какой-то мере сильному натиску местных культурно-политических традиций в Китае. Он объявил буддизм государственной религией своей империи. Именно при Хубилае получила свою законченную форму так называемая концепция «двух принципов» (светский закон плюс закон «Дхармы»), в разработке которой большую роль сыграл Пагба-лама, тибетский Государственный наставник Юаньской империи. Хубилай даже отказался от использования китайской письменности и ввел новую, так называемую «квадратную письменность», обязательную для всех подданных империи.
В первые годы монгольского владычества гибли вместе с населением города, приходили в упадок целые области. Победители обсуждали предложение одного из полководцев «обратить все земли в пастбища, согнав с них китайских крестьян». Широко распространилось рабство, долговая кабала, всевозможные поборы и повинности. Ремесленников из покоренных стран, в том числе и из Китая, насильственно переселяли в Монголию.
При Юаньской династии проводилась дискриминационная политика в отношении китайского народа. При Хубилай-хагане население империи было разделено на четыре категории:
1) монголы;
2) выходцы из покоренных монголами стран Центральной Азии (уйгуры, персы, арабы и др.);
3) китайцы из северных провинций, корейцы, чжурчжэни, кидани;
4) китайцы из Южного Китая, являвшиеся наиболее бесправной, но самой многочисленной частью монгольской империи.
От управления государством была фактически отстранена конфуцианская просвещенная элита. За 130 с лишним лет правления монголов (со времени свержения династии Цзинь и до падения империи Юань в 1368 г.) высшие гражданские должности занимали лишь три китайца, высшие военные должности — два, главою цензората был только один ханец. Другие главные посты в администрации принадлежали или монголам, или же выходцам из покоренных ими стран — мусульманам и христианам. В течение 70 лет были отменены и не проводились государственные экзамены — основной путь пополнения бюрократии в феодальном Китае.
Можно привести много фактов, свидетельствующих о том, что монгольское иго в Китае так же, как и в других покоренных странах, «не только подавляло, оно унижало и калечило душу народа, ставшего его жертвой».[24] Тут же мы не говорим о том, как правдиво и с горечью писали в свое время сами китайские патриоты-современники тех трагических для Китая событий (поэты Вэнь Тяньсян, Сюйцзюнь Баоци, Чжан Чжу, Мао Цзучан и др.), а также китайский революционер-демократ Сунь Ятсен, великий писатель Лу Синь и др. Однако теперь маоисты пытаются предать все это забвению.
Следует напомнить теперешним китайским историкам слова Лу Синя, который, иронизируя по поводу фальсификации истории монголов гоминьдановцами, писал еще в 1934 г.: «В 20 лет я услышал, что когда «наш» Чингис-хаган покорил Европу, то был «наш» золотой век. Лишь когда мне исполнилось 25 лет, я узнал, что на самом деле в так называемый «наш» золотой век монголы покорили Китай и мы стали рабами. В августе сего года я перелистал три книги по истории Монголии, чтобы уточнить некоторые исторические факты, и только тогда уяснил, что прежде, чем покорить весь Китай, монголы покорили «Русь», вторглись в Венгрию и Австрию. Тогда Чингис-хаган еще не был нашим хаганом. Ведь русские раньше нас были порабощены, это они должны были бы сказать: «Когда наш Чингис-хаган покорил Китай, наступил наш золотой век».[25]
