Читаем без скачивания Проданное убийство - Марина Серова

Кирьянов горячился. Конечно, ни того ни другого он делать не станет. Не такой он человек. А вот копаться в данном деле своих оперов заставит, это факт. И будут бедные опера гоняться за призраками до тех пор, пока высокому начальству не надоест курировать это дело или не появится более важный проситель. Думаю, на это и был у Кирьянова главный расчет.

– Что за фрукт этот московский проситель? – полюбопытствовала я.

– Да кто его знает? То ли брат жены покойного, то ли ее дядя. То ли еще кто. Да и какая, собственно, разница? Ишь, выискался гусь! Самоубийство ему не по нраву. А при жизни небось ни разу с этим самым Мальцевым даже не встретился. И обстоятельствами его жития-бытия не интересовался. А тут выплыл, как… Э, да что теперь говорить! Что делать – ума не приложу.

Кирьянов хмуро смотрел в пол. Я молчала. Знала, что после его раздумий последует. Так и вышло. Друг вскоре несколько повеселел и предложил:

– А что, Татьяна, может, и правда тебя этим делом озадачить? Ты мыслишь неординарно. Глядишь, и накопаешь что-нибудь, что удовлетворит московского гуся?

– А я согласна, – произнесла я. – К тому же интуиция подсказывает мне, что в этом деле существуют свои подводные камни.

– Например? – удивленно глядя на меня, поинтересовался Кирьянов.

– Например – табурет. Ведь ты сам сказал, что с помощью такого хлипкого предмета мебели висельник и до петли вряд ли дотянулся бы. Вот ноги поломать – это запросто. Почему бы не проверить эту версию? – проговорила я.

– По-моему, она весьма сомнительная, – возразил Кирьянов.

– Пусть так, – не стала спорить я. – А сам факт вмешательства дальнего родственника? Это ли не странность? Как факт самоубийства Мальцева может негативно сказаться на репутации его семьи? Разве только сам, московский гусь, просветит на этот счет своих близких и знакомых. Но это уж совсем глупо. Нет, не о репутации семьи он печется, поверь моей интуиции.

– Тогда ради чего весь этот сыр-бор? – задал мой друг резонный вопрос.

– А вот это еще предстоит выяснить, – ответила я.

В этот момент в дверь кабинета постучали.

– Входите, – разрешил Кирьянов.

Дверь открылась, и на пороге возник мужчина. В штатском. Оглядев нас, он прошел на середину кабинета и задал вопрос.

– Я ищу подполковника Кирьянова. Это вы? – посетитель вопросительно смотрел на моего приятеля.

Тот кивнул и жестом предложил посетителю присесть. Мужчина придирчиво оглядел предложенный стул и остался стоять.

– Я Увеков. Вам должны были звонить насчет меня, – деловито представился он.

– Очень приятно. Подполковник Кирьянов. Так кто и по какому вопросу, вы говорите, должен был мне звонить?

– Я из Москвы. А звонить должны были с Петровки, – пояснил посетитель. – Речь идет о моем родственнике, Филиппе Мальцеве. Припоминаете?

Мы с Кирьяновым переглянулись. «Так вот как выглядит «московский гусь», – одновременно подумали мы. Кирьянов повторно предложил гостю сесть. Тот снова предложение проигнорировал. Вместо этого он заявил:

– Я здесь для того, чтобы разъяснить ситуацию. Дело в том, что смерть Филиппа, его якобы самоубийство, совершенно не вписывается в генеалогическое древо нашего рода. И я пытаюсь исправить ситуацию. Надеюсь, вы мне в этом поможете, товарищ подполковник.

– Генеалогическое древо? – в два голоса воскликнули мы с Кирьяновым.

– Да. А что вас так удивляет? Между прочим, я по профессии историк и созданием генеалогического древа занимаюсь уже несколько лет. Я отыскал корни наших предков до шестого колена. И ни в одном колене никогда, слышите, никогда не было самоубийц. Я хочу, чтобы так оставалось и впредь, – высокомерно заявил Увеков.

– Скажите, вы лично были знакомы с Мальцевым? – вкрадчиво поинтересовался мой друг. – Я имею в виду, можете ли вы утверждать, что знали покойного настолько хорошо, что абсолютно уверены в невозможности факта самоубийства? Как часто вы приезжали в Тарасов для общения с покойным? Когда виделись в последний раз?

– Ваши вопросы не имеют никакого отношения к моей проблеме, – скривился Увеков. – Да будет вам известно, я никогда не общался с Мальцевым. И в вашем городе я впервые. Ваша задача – исключить возможность навесить на нашу семью этот мерзкий ярлык. Самоубийца в семье! Уму непостижимо!

– А что вам мешает не упоминать о данном факте при написании летописи? – с иронией в голосе спросила я. – Или же вы могли бы вовсе исключить Мальцева из вашего драгоценного древа.

– Простите, нам обязательно вести беседу при посторонних? – поморщившись, спросил Увеков. – Вы же понимаете, что дело сугубо конфиденциальное. Или вас не предупредили?

– Татьяна Александровна не посторонняя, – заявил Кирьянов. – Как раз перед вашим приходом мы обсуждали с ней перспективы этого дела.

– Обсуждали? С ней?! – вскричал Увеков. – Простите мне мою бестактность, но у вас что, в отделе с мужчинами напряженка? Неужели нельзя поручить это дело кому-то более компетентному?

– Да будет вам известно, Татьяна Александровна – самый компетентный человек в распутывании подобного рода вопросов, – наставительно произнес Кирьянов. – Между прочим, мне стоило больших трудов уговорить ее взяться за ваше дело.

Я усмехнулась про себя. Интересно, что Киря подразумевает под словом «уговорить»? Скорее это мне пришлось его уговаривать. Но ему виднее. Раз он думает, что заказчик должен считать мою помощь его личной заслугой, пусть так и будет. Увеков же, не обращая на меня никакого внимания, продолжал говорить так, будто меня в кабинете не было.

– Интересно, с каких это пор подполковнику полиции приходится уговаривать своих подчиненных заняться тем или иным делом? – скептически заметил он.

– А Татьяна Александровна не является моей подчиненной, – парировал Кирьянов. – Она – частный детектив и занимается расследованием в качестве личного одолжения. Как вы сами понимаете, одолжение она делает не вам.

– Только этого мне не хватало! – Увеков театральным жестом схватился за голову. – Частный сыщик! Хороша помощь!

– А что вас не устраивает? – спокойно спросила я. – Насколько мне известно, вы заинтересованы в скорейшем результате. Разве нет? Так вот, моя помощь вам его и обеспечит.

– Ни в коем случае! – категорично заявил Увеков. – Я обратился за помощью в правоохранительные органы. От них я и жду результата. А кормить приживалок от частного сыска я не намерен. Так и зарубите себе на носу, госпожа сыщица. От меня вы не получите ни копейки. А вам, товарищ подполковник, нужно более осмотрительно выбирать методы работы. Это ж надо придумать, позвать на помощь частного детектива! Представляю, как на это отреагируют на Петровке.

Кирьянов побагровел. Я видела, что он еле сдерживается, чтобы не выставить нахала из кабинета. «Если он это сделает, его карьере конец», – пронеслось у меня в голове. Чтобы не допустить непоправимого, я встала, подошла вплотную к господину Увекову и, глядя ему в глаза, спокойно проговорила:

– Слушайте меня внимательно, господин Увеков. И советую запомнить каждое мое слово. Прибегнуть к моей помощи подполковник Кирьянов собирался исключительно в ваших интересах. Причем вам бы это не стоило ни копейки. Но раз вы так относитесь к сложившейся ситуации, я ухожу. Но запомните: делом этим заниматься я буду. Поверьте, мне не составит труда найти заинтересованное лицо, готовое стать моим клиентом. Я буду действовать исключительно в рамках закона. А вот когда я добьюсь нужных вам результатов, вы получить их сможете, только раскошелившись. Всего хорошего.

Я подхватила сумочку и покинула кабинет под взглядами Увекова и Кирьянова. Первый смотрел мне вслед ошарашенно, второй – обескураженно. Но меня это не волновало. Я была довольна собой, как никогда. Должен же был кто-то поставить на место этого зарвавшегося москвича!

Пока я шла до машины, успела несколько остыть. Ситуация теперь виделась мне несколько в ином свете, и я начала чувствовать угрызения совести. Надо же было так подвести Кирю! В том, что я его подвела, сомнений не было. К нему явился высокопоставленный гость, протеже из самой Первопрестольной, а я его мордой в грязь. Еще и угрожала! Ну что за день сегодня такой! Сначала таксист, теперь вот Киря. Наверное, это жара так на меня действует. Эх, нужно было дома остаться. Интересно, что там у Кири происходит? Увеков, поди, рвет и мечет. Еще жаловаться вздумает. Тогда Кирьянову точно не поздоровится. И прежние заслуги не помогут. А ведь у него семья, дети. Их кормить надо. И что же делать? Может, вернуться? Извинюсь, пообещаю больше не грубить и в расследование нос не совать… Нет, на это я даже ради спасения кирьяновской шкуры пойти не могу. Самый лучший способ реабилитировать Кирьянова в глазах протеже с Петровки – это выяснить причину смерти Филиппа Мальцева. Чем быстрее я с этим справлюсь, тем лучше для моего приятеля. А от Увекова он как-нибудь отобьется. По крайней мере, я искренне на это надеюсь.