Оглядываясь назад, понимаю, что воспитывать меня было очень трудно, так как мной было нелегко управлять. Единственным способом воздействия на меня был «пряник», заставить меня силой что-то делать было невозможно. Но если кто-то хвалил меня, то я готова была свернуть горы. Может, именно поэтому я часто слышала похвалы в свой адрес, в то время как мою сестру нередко наказывали, иногда и за мои проделки, которые она брала на себя.
Теперь я почти уверена, что, когда мне исполнилось семь лет, родители приняли решение переехать в другое место из-за меня, чтобы облегчить мне путь в школу. В какой-то мере я считаю это несправедливым по отношению к моей сестре, которой до этого тоже приходилось добираться в школу по пустынной местности, где с ней могло приключиться все что угодно (школа располагалась далеко от дома, и дорога к ней шла по лесополосе либо нужно было ехать на транспорте, остановка которого от нашего дома находилась не так уж и близко). Поэтому с окраины мы перебрались в центр Оренбурга, но поселились, можно сказать, в землянке – так сложились обстоятельства, что более комфортного жилья родителям при всем их старании на тот момент подыскать не удалось. Удобств, кроме печного отопления, в нашем доме не было, туалет был на улице, а воду нужно было носить в ведрах из колонки, находящейся метрах в пятистах от нас. Чтобы постирать или сварить обед, родителям каждый день приходилось таскать на себе тяжелые ведра несколько кварталов, и мы, девочки, не отставали от них, но это, безусловно, закаляло нас и делало физически сильными.
Еще из неприятного запомнилось то, что некоторое время нам по ночам приходилось спать в платках, чтобы в уши не залезали мокрицы, так как пол нашего жилища был земляной. Однако мы не зацикливались на этих неудобствах, потому что вокруг нас в подобных условиях жили тысячи других советских семей, быт которых только налаживался.
На новом месте нам снова нужно было строить дом. В этом процессе я принимала непосредственное участие. К этому времени у нас уже было много двоюродных братьев и сестер, и все мы крутились рядом со взрослыми и выполняли посильную работу: прибивали дранку, носили воду, месили глину с соломой, обмазывали стены. Причем делали мы все это с удовольствием, в форме игры, поэтому я и сейчас воспринимаю любой труд как радость.
Самым сознательным среди нас был двоюродный брат Николай, он чуть старше нас с сестрой, серьезный, начитанный и поэтому авторитетный. Таким он остался и сейчас – с ним можно посоветоваться по любому вопросу, и он всегда придет на помощь по первому зову. Он управлял нашей детской бригадой, покрикивая на нас, если видел, что мы начинали заигрываться и бросали свой участок работы.
Нужно сказать, что не у всех было все так радужно в душевном плане. Например, у соседских детей не было такой дружной семьи, их отец любил выпить, и, наверное, поэтому они с завистью смотрели на нас и даже посмеивались над нами: вот, мол, вы работаете, а мы играем. Могли даже что-нибудь сломать нам, содрать замазку или что-то написать на заборе. Мы, дети, расстраивались, жаловались на них своим родителям. Но скоро все встало на свои места. Так как мы были привлечены к труду в игровой форме благодаря, безусловно, такому подходу наших родителей, то уже и некоторые соседские ребятишки мечтали присоединиться к нашей компании.
Так мы воспитывались – нам с детства прививали любовь к труду. Это касалось не только какой-либо работы, но даже обычных игровых процессов. Зимой около двора у нас с сестрой всегда была ледяная горка, мы строили и заливали ее вместе с родителями. Кататься приходили все желающие соседские ребятишки, было очень весело, но находились и такие, кому почему-то обязательно нужно было навредить. Однажды, еще дошкольницей, я вышла на улицу – а полгорки нет, кто-то разломал ее. Я не стала никого ждать, взяла лопату и начала накидывать снег, а вечером пришел папа, похвалил меня, и мы с ним залили горку.
Еще запомнился такой случай. В Оренбурге всегда было много снега, в своем доме постоянно приходилось чистить двор. Однажды папа поручил нам с двоюродной сестрой откидать снег. Я честно взялась за дело, а сестренка в этот раз откровенно филонила. Мне это не понравилось, и я пожаловалась папе: почему я чищу, а она только делает вид. Мой папа с улыбкой выслушал меня и сказал: «Ей же хуже, она ничему не научится и ей труднее будет в жизни, а ты не споришь, стараешься хорошо сделать то, что тебе поручили. Таким людям живется легче, и они все в жизни умеют». Эти слова глубоко врезались в мою память.
На вырученные от продажи старого дома деньги (плюс еще что-то удалось подкопить) в начале 1970‑х родители приобрели «жигули» третьей модели, и новый дом скоро был выстроен, так что по советским меркам мы считались очень зажиточной семьей. Купить автомобиль в те времена было практически мечтой. Нам повезло – папа был одним из лучших работников на комбинате строительных материалов, и когда на производство для распределения между сотрудниками пришел автомобиль, его предложили приобрести папе. Мама тоже была передовиком производства, очень уважаемым человеком на заводе, на котором проработала всю жизнь, от начала своей трудовой деятельности до самой пенсии.
У них обоих – целая кипа похвальных грамот и благодарностей, а также медали, удостоверения к ним, в том числе удостоверения «Ветеран труда», разные наградные значки. Все это до сих пор хранится в кожаной папке, в которой всегда бережно хранилось. Мы с сестрой и нашими с ней детьми стараемся при случае пересмотреть это «богатство», а также с удовольствием перелистываем альбомы с семейными фотографиями, которых у нас накопилось немало.
Родители были людьми с огромным чувством юмора (недаром мама родилась в День смеха!). А ведь это очень хорошо характеризует человека, с такими людьми легко общаться, они всегда открыты перед другими, от всей души успокоят и помогут нуждающимся. Учиться у них этому у меня не было надобности – их чувство юмора передалось, видимо, мне по наследству, за что, конечно же, очень благодарна своим маме с папой.
В нашем доме всегда было много гостей. А кроме этого, так как с нами жила бабушка, то если кому-то из родственников в какой-то момент не с кем было оставить своих детей, например, закрывался садик или они болели, то их приводили к нам. Бабушка все делала бескорыстно, с радостью бралась за любую работу. А сколько носков и варежек она перевязала для всех многочисленных родственников! С разными узорами – мушками, звездочками, крестиками, с разноцветными полосками и т. д. Спицы так и сверкали в ее руках. Она могла разговаривать с тобой, глядя в глаза, и продолжать при этом работать вязальными иголками.
