— Может, вы пройдете в комнату, посидите? Нет? Ну, хорошо. Дайте мне пятнадцать, нет, десять минут. И я выйду. Хорошо? Вас так устроит?
А сама думаю. Надо быстрее собираться, пока он не передумал или того хуже, пока его какая–то проворная девочка из–под моего носа не утащила. Ух, как же я них теперь всех рассержена! А теперь бегом, бегом!
— Мама! Ну, что ты стоишь? Что тебе не понятно? Все потом, потом!
— Быстро, платье, обувь. Да, да! Эти, нет, вот эти. Ну, ты даешь? Сама в них выходи. Да не в таких! Что? Ну, мама!
— Мне некогда, быстро, ты слышишь? Мне через семь минут выходить и что? В
таком виде и без прически? А ну, живо. Где расческа железная? Ну, мама! О чем ты? Какой еще вред? Мама, все потом, сейчас главное, ОН меня ждет! Тебе это понятно?
— Ничего, ничего я терплю. Главное, ты этот хохолок уложи. Так! Нет не так, а вот так! Никого не слушай! Делай, как я тебе говорю! Сюда, сюда, так, заколкой, да не так. Так сильно видно, а вот так! Ну, что мне тебя все время надо учить?
— Ну, все, мама. Ах, духи?
— Только попробуй! Ты знаешь, иди ты со своей Красной Москвой, знаешь куда? А ты не знаешь? Да, именно туда!
— И потом, что ты мне все время об этом? Ну, кто, мама, так думает? Только ты, наверное? Придумала, тоже мне, как скажешь! Это у тебя одно на уме, а у него… Что? Ну, знаешь! Это уж слишком, говорить такое мне! Мама, я же ведь твоя родная дочь!
— Ну, что ты такое несешь? Ах, прости! Мамочка, милая! Я ведь не хотела обидеть. Это у меня вырвалось. Само. Прости, прости, мамочка моя!
— Господи! Я же опаздываю! Скорее, прошу, умоляю! Все, я бегу, бегу.
— Что? Какие зубы? Ты спятила, прямо! Что, я? И на первом свидании? Что? Ну, так у тебя, а у нас, так никогда! Запомни, никогда так не бывает! Ну, ладно! Жвачку беру, но только мятную.
— Все, мама. Все! Мне пора! Все потом, потом!
— Ну, я пойду! С твоим Богом! Ну, что ты стоишь, смотришь?
— Целуй! Нет, не туда! Что? Да не для него! Для кого, кого? Все, мама, забудь! Все теперь только для него! Тебе это понятно?
— Ну, все я пошла! Ну, хорошо, хорошо, окрести, если тебе легче станет. Все?
— Ну, пока! — И выскочила.
— А вот и я! Сергей…
— Нет, можно так, просто Сергей и все.
— Ну, хорошо! Сережа, а куда мы пойдем?
— Что? Подождем? Кого? Ну, хорошо, давайте подождем.
Пока стоим у подъезда, я все никак не могу отойти от своих сборов и этих ее вопросов матери.
А собственно, что? Ну, что я такого сделала? Почему я должна только все с ним и для него, это я о своем друге по школе, Пете, Пете Астахове.
Ну, да, я у него вроде бы, как подружкой была. Чуть что, он ко мне, но то, же школьные дела, а тут другое дело. Тут уже не мальчик девочка, а парень и девушка, вот уже как!
Ну, а Петя, что Петя? Время идет. Как не спрошу подруг, у той или другой, все как–то иначе, серьезней и уже пошли поцелуи. А что у меня с ним? Ну, так разве же то поцелуй? И потом, он почему–то уже больше не делает даже такой попытки и не целует. И я не знаю, почему так? Я еще на той недели решила, что поговорю с ним об этом, да, все как–то никак. У него тренировки по баскетболу, он же этот, он форвард. Как только заканчиваются занятия, ищу глазами его, ну для того, что бы поговорить с ним об этом, а его уже, все, нет. Нет его! Только и услышу.
— Пока Танюха, мне на тренировку, уже через тридцать минут.
Вот так каждый раз после школы, и я все никак не могу улучшить минутку, а может, мне уже больше самой так не надо? И так уже вторую неделю.
Он меня спрашивал, вроде бы как приглашал на свидание, к себе на соревнования, но я не пошла, меня это даже обидело как–то. Я ведь ждала просто его приглашения на свидание, а ему надо, что бы я обязательно к нему пришла на его соревнования. И потом, я же видела, что я не одна такая у него. За ним еще этот хвостик бегает, Олька с параллельного класса. А той, о да, ту ведь и приглашать никуда не надо. Та за ним хоть куда. Только позови, побежит. Он это знает и ее пока не зовет. Но я‑то думаю, что она уже точно придет, к нему на соревнования и опять будет истошно орать.
— Петя! Петя! Давай еще!
Мне, например, неприятно.
Так орет, как будто бы хочет чего–то от него еще. Я как услышала это в сплетнях от девчонок, так мне совсем стало как–то рядом с ним даже нехорошо, а тем более на его соревнованиях. «Петя, давай еще»! Это, что же, если я с ним, так это и ко мне так. Петя, давай еще?
Так, что зря это мама, я ведь ничего такого не делала и не нарушала. Просто у меня с ним нет ничего. Были только какие–то смутные намеки, да криво толки подруг.
А мне, я думаю, надо уже другое. Как он этого не поймет!
На днях спросила маму, она мне говорит, что так можно и десять лет проходить, а потом, раз и ничего. Говорит, он с другой, раз и уйдет, а потом, чик–прыг и женится. Что тогда?
Так что, вот я, и стою с ним, с другим, с Сережкой, а не с Петей. И хоть с какой–то надеждой в душе. Ну, вот, нам пора!
Пока! Я в другой раз расскажу, как у меня было с ним, моим между прочим первым мальчиком, Петей.
А теперь я уже с другим, этим Сергеем. И мне это очень приятно! И я, отряхнув копну волос, словно освобождаюсь от своих девичьих надежд и грез и уже всерьез, взялась за его левую руку. Все! Теперь я уже к этому не возвращаюсь! Ну, все, пока.
Ведь я уже не та, что была минутой назад, я теперь, можно сказать и не я. Иду рядом с ним, Сережкой и с каким–то там его товарищем по училищу, сама как бы вижу себя со стороны. А что? Я уже, девочка взрослая, видная. Между прочим, уже скоро стукнет шестнадцать лет. Вот, дела! Только ведь, как в школу пошла, а тут уже все. Скоро выпуск, а там?
Ну, а пока я иду рядом с ним и, как говорят, земли под собой не чувствую. Мне это так приятно, с ним шагать и своими туфельками громко цокать. Цок, цок, цок, да цок!
А ведь как это приятно! Цок, да цок! У меня даже настроение изменилось, и я как будто бы прямо сама собой возгордилась. Особенно от того, как рядом проходят девицы и смеряют меня своими взглядами ненавидящими или сдержано ревнивыми. А я!
Ну, да смотрите, смотрите, вы, девицы!
А Что? Вы все еще стоите? А я вот, уже иду, иду с ним! Так, что, как говорится, вот вам пламенный привет.
И я, упиваясь моментом, проходя мимо них, с удовольствием рассмеялась громко и для того, что бы они еще раз в мою сторону посмотрели с завистью и ни, ни. Никаких там упреков!
Я же сразу повышена в своем статусе. Вы, что? Разве не видите? Я ведь уже становлюсь, рядом с ним и иду, а что! Что это значит? А то, что я сейчас становлюсь, как немногие из нас, классной, избранной девочкой. Вот что это значит!
Потому, что мы сейчас, как только взяли их под ручку, так и стали ими — кадеточками! Ну, что, вы, наконец–то все поняли? Вы не устали?
