Зачем завещание? Фабрику ты мне передал, а всё остальное должно принадлежать тебе. Если вы поженитесь, то Лиде тоже. Ты и на неё зарабатывал, просто тогда ещё не знал. А теперь сможешь тратить. Точно не хотите, чтобы мы вам свадьбу устроили?
— Что ты, что ты! Ничего нам не надо, у нас всё есть! — ответила ему будущая жена отца.
За немолодых молодых подняли несколько тостов, и перед сном парочка была в состоянии только опустить головы на подушки и уснуть.
А следующим днём плотно отобедав и упаковав подарки и гостинцы, они, тепло попрощавшись с женихом и невестой, отправились домой.
Эта ночь прошла в дороге, пять предыдущих Люба и Стас спали вместе, а в ночь с шестого января на седьмое они должны были провести привычно каждый в своей комнате.
Муж первым делом помчался проверять, как обстоят дела в «Дубравушке», а Люба посвятила весь день уборке и стирке. Не то чтобы Наденька со Стасиком оставили разгром. Наоборот. В квартире был полный порядок, но влажная уборка помогла ей психологически расслабиться и убедиться, что всё на своих местах.
И вот ранний вечер, а за окном уже стемнело, и тут Стас звонит с предложением свидания.
— …в ресторане столик закажу.
— Мне сегодня никуда не хочется идти. Я не передумала, всё в силе, но давай завтра?
— Завтра мы к твоим родителям идём. Рождественский обед у них, помнишь?
— Тогда послезавтра в ресторан?
— Окей.
Муж завершил звонок, не выказав недовольства её отказом, а Люба всё равно почувствовала себя динамщицей. Согласилась попробовать и ничего.
И ведь не специально! Она ещё от дороги не отошла, выходить из дома нет никакого желания. Надо будет ему это объяснить.
Объяснений не потребовалось!
Стас приехал с готовой едой и бутылочкой сладкого вина и предложил ужинать не за кухонным столом, а за журнальным в его комнате и в пижамах. Такой тихий семейный вечер.
Насытившись и убрав посуду, они вернулись на его диван к просмотру фильма. А когда пошли титры состоялся короткий диалог:
— У меня места двоим хватит.
— И у меня тоже.
— Может, ты у меня поспишь? Со мной.
— Нет. У меня своя постель есть. Лучше ты ко мне приходи.
— Ты не шутишь?
— Я зубы почищу и лягу спать. Если хочешь, ложись рядом.
Так ночь с шестого на седьмое они снова провели вместе.
— Вы не ссорились? В дороге всегда нервы, легко можно сорваться и сказать что-нибудь обидное.
Новогодние подарки вручены, праздничный обед съеден, подробности о житие-бытие Дубравина старшего пересказаны, и мать семейства со средней дочерью на кухне мыли посуду и заваривали чай к шарлотке.
— Не ссорились.
— Тогда ещё от каникул не отошли, поэтому такие странные, — заключила Софья.
— А мы странные?
— Вы со Стасом напряженные, будто что-то не поделили.
Вот тебе и на.
— У нас всё хорошо. Никаких ссор, мам, честно.
Свидание с мужем
Отношения вышли на…
Нет, ещё не вышли. Но могут выйти.
Отношения постепенно выползают на новый уровень, могут стать такими, какими их считали окружающие. Так с чего теперь эти самые окружающие подозревают напряжение и ссоры? Бред какой-то.
Следующим днём должно было состояться свидание. И не состоялось.
У Любы был первый в году рабочий день, у Стаса не первый, но не менее загруженный. И вёл он себя странно.
Когда муж позвонил в начале четвёртого, предупредив, что возникли срочные дела, и домой он доберётся только после восьми, Люба его успокоила, сказав, что она тоже задержится, устала и с удовольствием проведёт остаток вечера, лёжа дома в тишине. После окунания в шум и заботы родной конторы, она бы и от одиночества не отказалась, но эти слова остались при ней. Это уже будет совсем грубое и откровенное динамо.
Лишнего Любовь не взболтнула, поэтому дальнейшие действия Стаса были странными.
Он ей звонил. Не писал, а именно звонил с пяти до половины седьмого аж трижды, уточняя, когда она закончит дела и соберётся домой, чтобы отправить за ней водителя.
Для порядка Кошкина отказалась от использования рабочей машины в личных целях, но вяло и быстро передумала. А он будто посчитал, что жена забудет позвонить или, не предупреждая, решит добираться самостоятельно. В общем, творилась какая-то лабудень.
И когда она села в приехавшую за ней машину, водитель согласился с её предположением, что проще было бы вызвать такси, чем гонять его.
— … ждал. Обычно, я после шести уже свободен.
— А Станислав Станиславович как? У вас там всё спокойно? — уточнила Люба.
— Всё как обычно, — ответил мужчина, который был водителям ещё при Викторе Станиславовиче, ведь Люба точно видела его на корпоративе ещё в свою бытность дочери Кошкиных, а не жены Дубравина младшего. — А правду говорят, что Викторович жениться собрался?
— А вы откуда знаете? — не могла представить, что Стас вот просто ради трёпа делится такой личной информацией. Да и папа её не сплетник, чтобы о старом друге в коллективе распространяться. Так откуда утечка?
— У нас в бухгалтерии с осени знали, что Станислав Викторович себя хозяйку нашёл. А теперь говорят, что с сыном на праздниках познакомил, значит, не холостяк больше. Сочиняют что ли? Всё бобылём скучает?
— Не беспокойтесь, Станислав Викторович не скучает, у него всё хорошо.
— Понял, — хмыкнул водитель.
Стас пришёл домой через час после жены. Поужинав, они как позавчера и вчера устроились в её комнате и опять провели ночь в одной постели.
А следующим вечером у них таки произошло свидание.
По всем правилам: в ресторане и в парадной форме.
Люба, ещё за завтраком подтвердив, что сегодня точно всё будет, и услышав название ресторана, в который муж её зовёт, подчеркнула серьёзное отношения к затее:
— … вызову такси и с работы заеду в салон.
— Хорошо, — кивнул Стас и мудро добавил. — Тебе это не нужно, ты красивая в обычном виде.
За обедом Люба выискивала в сети, куда можно экстренно записаться.
— Ты вчера засиделась, я сегодня отработаю. Записывайся на начало пятого, уйдёшь пораньше, — услышав о её планах, предложила Анастасия.
Так она и сделала. На такси, успев до пробок, домчалась к салону, а там попала на акцию. По телефону записалась только на укладку, рассчитывая самостоятельно нанести вечерний макияж, но против скидки пройти не смогла. Ещё и мастер на неё буквально надавила, жалуясь, что у неё образовалось неудобное окно, и от бездействия начинается мигрень, а потом похвалив и себя, и Любу. Мол, она своё дело знает,
