Он развязал узелок и вынул завтрак. Но хозяйка все же подала гостю тарелку щей.
Владимир Ильич достал из узелка бутерброды и положил на стол, а сам с удовольствием принялся за горячие щи.
Затем пришел местный егерь – специалист по зимней охоте, – и завязался оживленный разговор.
Отдохнув, направились в лес. Охота была совсем неудачной. Ходили, ходили, – хоть бы ничтожный зайчишка перебежал дорогу. Даже и следа нет.
– Вот досада, – приговаривал Ленин, – хоть бы общипанный какой выскочил!
Спутникам Владимира Ильича стало как-то неудобно, словно они были виноваты в отсутствии зайцев.
Он принялся утешать их:
– Не горюйте, чепуха! Да разве мне важны зайцы. Может, встретив их, я и не стал бы стрелять. Рад, что походил, настоящим воздухом подышал, а зайцы пустяк.
Побродив по лесу без единого выстрела, Владимир Ильич в сумерки вернулся на конный завод. Здесь уже ждал самовар, но гость поблагодарил за внимание и заторопился в Москву.
По пути домой Владимир Ильич делился впечатлениями о поездке, давал меткие характеристики наши спутникам по неудачной охоте, весело шутил. Трудно было представить, что пройдет час-два и этот простой человек в полушубке будет председательствовать на правительственном заседании, где решаются важнейшие государственные дела.
* * *
Помнится, весной 1920 года отвез я Владимира Ильича в Завидово. Там нас по обыкновению ожидал егерь Порошин.
Охота на глухарей приходила к концу. Прибыли мы к Порошину вечером: должны были выйти рано утром затемно, чтобы к рассвету быть на месте. Пройти нужно было от дома километра два. Сидим у Порошина, пьем чай и сговариваемся, кому куда идти. Решено было разбиться по группам: одни отправятся на тетеревов, другие – на глухарей.
– Итак, кто куда? – спрашивает Владимир Ильич.
– Мы пойдем на тетеревов, – говорят одни.
– А вы, товарищ Гиль? – интересуется Ильич.
– С вами, на глухарей, Владимир Ильич.
С нами пошел сын Порошина. Старик отправился с любителями тетеревов.
Была сильная распутица, снег еще не стаял, всюду стояли лужи. А ток находился на самом болотистом месте. Приближаясь к цели, молодой егерь предупредил нас, что теперь надо очень осторожно подходить: токовик где-то близко.
Движемся медленно, ощупью – рассвет еще не наступил. Впереди сын Порошина, за ним Владимир Ильич, я замыкаю шествие. Наконец подошли к заветному месту. Стоим, не шевелясь, почти по колено в воде. Через каких-нибудь пятнадцать-двадцать минут должны прозвучать глухариные голоса. Стоять в воде холодно, и мы садимся на пень. Владимир Ильич совсем озяб, у меня тоже зуб на зуб не попадает, но все-таки не шевелимся.
Видим: горизонт начинает сереть, а току все нет и нет.
Сын Порошина шепчет:
– Неужели опоздали?
Владимир Ильич молча пожимает плечами. Ждем еще некоторое время, но результатов никаких.
– Как же дальше? – спрашивает Ильич. Молодой егерь огорченно говорит:
– Почему вы не приехали тотчас же после получения нашей телеграммы? Следовало приехать сразу, а прошла уже неделя. Вчера я проверил, глухарей было еще вдоволь. Эх, проворонили!
Незаметно стали говорить громко. Делаем несколько шагов, чтобы согреться. Вдруг слышим шорох, в воздух взвился крупный глухарь.
– Что это? – спрашивает Владимир Ильич.
Молодой Порошин отвечает:
– Опоздали, очевидно, ток уже кончился.
Владимир Ильич очень сожалел, что так неудачно прошла охота.
Домой мы пришли первые. Вскоре вернулся старый егерь со своими спутниками.
– Ну как дела? – спрашивает Ильич по-охотничьи. – С полем?
– С полем, – отвечают по-охотничьи же, показывая полные сумки. – А вы попали?
– Да, – с деланым трагизмом отвечает Владимир Ильич, – попали.
Выпив чаю и отдохнув, мы поехали в Москву.
Неудачна была на этот раз охота, но Владимир Ильич был в хорошем настроении, шутил и смеялся.
В другой раз, уже осенью того же года, поехали мы на утиную охоту по направлению к Кашире. С нами были Дмитрий Ильич Ульянов, егерь и еще трое товарищей. Остановились, не доезжая Михнева. Дмитрий Ильич отлично знал эти места: он работал здесь когда-то земским врачом. Неподалеку находился пруд, но, чтобы добраться до него, надо было с шоссе свернуть на проселочную дорогу. Накануне шел дождь, кругом стояла непролазная грязь, продолжать путь было рискованно. Я не был уверен, доберемся ли мы благополучно до пруда, но все же двинул автомобиль вперед. Не успели отъехать саженец пять-десять от шоссе, как передняя часть машины погрязла в топкой глине.
– Теперь приехали, – говорю я.
– Надо помочь, – сказал Владимир Ильич, выходя из машины.
– Нет, уж лучше вы, Владимир Ильич, идите охотиться, – посоветовал я, – а мы сами что-нибудь придумаем.
Владимир Ильич не сразу, но все-таки согласился и отправился к пруду, сопровождаемый Дмитрием Ильичом и егерем.
Мы канителились часа два. Нарубили елок, березовых веток, подложили под колеса и вытащили машину, выбрались из грязи. Все мы при этом порядком вымазались в глине.
К этому времени вернулись охотники. Первым шел Владимир Ильич. Он был оживлен, весел, за плечами висели трофеи – убитые утки.
– Ну что, устали? – спрашивает Ильич. – Давайте отдыхать!
Решили закусить. Расселись и стали раскладывать свои скромные запасы пищи. У одного из нас оказалось немного вина. Владимир Ильич первый предложил:
– Надо подкрепить силы. Выпейте-ка, товарищи!
Некоторые стеснялись пить. Ильич это заметил.
– Если пьете, нечего стесняться. Пожалуй, и я с вами выпью за компанию, и я продрог.
И тут в первый и последний раз я увидел Владимира Ильича с рюмкой вина в руке.
Я всегда удивлялся тому, насколько он ограничивал себя во всем. Сидим бывало группой охотников, закусываем. Ильич всем предлагает бутерброды:
– Кушайте, товарищи, кушайте!
Всех старается угостить, а сам съест одни бутерброд – и все. А то бывало возьмет кусок черного хлеба, посолит погуще, выпьет два стакана чая и сыт.
* * *
В один из воскресных дней Владимир Ильич отправился на машине в деревню Монино, расположенную в семидесяти километрах от Москвы по Северной дороге.
По словам одного егеря, проживавшего в Монино, лес, примыкавший к деревне, представлял собой прекрасное место для осенней охоты на зайцев и тетеревов.
В Монино мы ехали впервые. Нас встретил знакомый егерь и повел в небольшой, очень опрятный дом, стоявший в центре деревни. Владимир Ильич обратил внимание на то, что домик, в который мы направлялись, стоит рядом с церковью.
Хозяин встретил нас радушно, просил располагаться по-домашнему. Это был пожилой статный мужчина, мало напоминавший крестьянина, скорее похожий на учителя или агронома. Бросались в глаза книги, стоявшие на полках..
Общительность Владимира Ильича нашла живой отклик в нашем гостеприимном хозяине. Владимир Ильич любил беседовать с людьми, умел вызывать собеседника на откровенность.
– Ну, расскажите, товарищ Предтечин, – обратился Владимир Ильич к хозяину, – как живут ваши крестьяне, что думают они о советской власти, каковы их настроения.
Предтечин, не подозревавший, что с ним говорит Ленин, охотно и остроумно рассказывал, как жили крестьяне до революции, как восприняли они советский строй. Затем заговорили о сельском хозяйстве, о житье-бытье отдельных крестьянских семейств, о будущем советской деревни. При этом наш хозяин обнаружил очень любопытные взгляды на быт крестьянина и высказал Ленину интересные мысли о сельском хозяйстве.
– Да, все это чрезвычайно интересно, – сказал Владимир Ильич. – Вы, должно быть, агроном? Нет?
– Нет… – уклончиво ответил Предтечин и немного смутился.
Ленин поднялся и сказал:
– Ну, а теперь – в лес! На охоту! Пойдемте с нами, товарищ Предтечин, – предложил он хозяину!
Тот согласился, принес из соседней комнаты ружье, и мы двинулись в путь.
Мы углубились в лес. Собаки были пущены вперед, руководил охотой егерь. Мы разделились на две группы: Владимир Ильич и Предтечин пошли вправо, а я с егерем – влево. Как-то неожиданно егерь обращается ко мне:
– Какая, по-вашему, профессия у этого Предчетина? Вот удивлю вас: он священник, служитель культа.
– Что? Поп? Вы шутите…
– Нисколько. Он служит в той самой церкви, что рядом с его домом. Но он не такой, как все попы… Он не фанатик. Видите – на охоту пошел с нами.
Я решил тотчас же сказать об этом Владимиру Ильичу. Вот, думаю, будет изумлен! Возмутится, вероятно, что его привели в избу попа.
Но сказать об этом удалось только к вечеру, когда мы возвращались с охоты.
Охота была удачная: у каждого из нас висело много убитых зайцев. Владимир Ильич был в отличном расположении духа.
Приближаясь к дому Предтечина, мы с Владимиром Ильичом немного отстали, и тут я сказал ему:
– А ведь Предтечин вовсе не агроном и не учитель, а поп.
Ленин остановился и недоверчиво сощурил на меня глаза.
