И вот собственно, напоролся я на гнездышко подозрительной парочки. Деревянная лачуга была спрятана от глаз густыми зарослями. А темень опустившаяся на лес не позволяла рассмотреть подробности. Но светя глазами, как упырь, я все же обошел территорию вокруг. Ничего подозрительного не обнаружил. В сторожке царила тишина и только тусклый мерцающий свет пробивался сквозь щели рассохшихся бревен.
Я прислушался. Но, тишина…
Тогда решительно толкнул хлипкую дверь, входя в сторожку.
— Явился, добытчик? — как-то совсем уж грустно спросила девушка, чей хрупкий силуэт смутно виднелся в неверном свете почти угасающей свечи. Девушка сидела ко мне спиной и даже не повернулась, удостовериться, что пришел именно тот, кого она ждала. Огарок жутко вонючей свечи чадил желто-черным дымом и почти не давал света. И вот над этим угасающим огонечком и чахла девица. — Что-то едой не сильно пахнет, — еще грустнее вздохнула она и повернулась. Секундное молчание, пока девушка осознавала, что я не ее добытчик и вдруг каааак… завизжит! Дура!
Или вернее, это я дурак. Конечно, она испугалась, когда в темноте узрела этакого громилу небритого еще и с горящими глазами. Спешно затушил магию в глазах и прищелкнул пальцами, порождая из небольшой искры вполне приличный шар света, уже привычным движением подвешивая «свое солнце» под потолком лачуги.
— Тихо, тихо, — остановил я попытки девчонки куда-то пятиться и орать. — Я как бы тебя спасать пришел, а не добивать.
Девушка резко захлопнулась, прекращая визг, и непонимающе переводила взгляд с меня на шар магического света и обратно.
— Господин маг? — испуганно спрашивает она, падая пятой ночкой на шаткий табурет.
— Типа того, — вздохнул я, проходя глубже в домик и прикрывая за собой дверь. — Где этот твой… герой-любовник?
— Пошел еду искать, — горько усмехнулась моя собеседница, очевидно не сильно веря в успех затеи друга.
— А ты чего ж не бежишь, пока его нет? Знаешь ведь, что нехороший человек скрывается внутри него. Гнильца в нем серьезная.
— Да куда ж я побегу?! — уронила голову в ладони девочка и всхлипнула. — Я даже не знаю, куда нас занесло. Может быть, уже и отца никогда не увижу…
— Увидишь, — почему-то уверенно опроверг я отчаянные предположения. — Выберемся. Ты только скажи, добытчик этот твой тебе дорог? Или можно покалечить?
— Не надо калечить, — шепотом просит отроковица, — мы с ним с детства друзья…
— И что же на него нашло?
— Ревность. Оказывается, он меня сосватать хотел, а я к нему кроме дружески — братских чувств иных и не испытываю. Ну и… осерчал он. Решил силой взять… — брезгливо губы поджала. Я внимательно оглядел девушку и пришел к утешающему выводу:
— Я так понимаю, не успел он, — я неопределенно кивнул на девицу, намекая, на ее нетронутость насильником. В ответ девушка покачала головой, то ли подтверждая мой вывод, то ли опровергая. Но по поведению и внешнему виду, жертвы насилия я перед собой не вижу.
— Вас барон прислал? — вдруг подняла на меня глубокий ореховый взгляд красавица. И тревога вперемешку с надеждой плескались там. Какой ответ она хочет услышать?
— Нет, я вольный художник. Увидел даму в беде и поспешил вляпаться в очередное дерьмо. Извините, — заметил, как смутилась девушка от моего ругательства. — Так что делаем? Идти в ночь вам по силам вообще?
Но ожидаемо мне дали отрицательный ответ.
— Ясно. Тогда ждем несостоявшегося жениха, — опечалился я перспективой провести ночь в этом сарае.
— А у вас поесть ничего нет? — совсем взгрустнула девица. Мне даже стыдно стало, что никакого сникерса в кармане не завалялось. Я огляделся в поисках тары. Обнаружился старый закопченный казан и кружка железная. Не густо.
— Давай хоть воды тебе нагрею, — предложил я. — Смотрела в бочке? — Указал я на стоящую в углу большущую баклажку.
— Смотрела. Плохая там вода. Давно тут никого не было.
— Ну, — принюхался я к воде с явно илистым запашком, — допустим воду я очистить смогу. Так что не горюй. От суток голодовки еще никто не умирал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я подмигнул девчонке и направил руки на бочку, выпуская из ладоней, не огонь, вопреки своей натуре, а мороз. А почему бы нет? Если мне подвластен огонь и вода? Почему бы мне не покорить новую вершину? Вода в бочке быстро застывала превращаясь в лед. Впрочем, замерзнуть совсем я ей не дал и вовремя слил незамерзшие остатки. С посудой была совсем лажа, поэтому пришлось делать энергетические шиты в форме миски, куда собственно и сливал воду. Ну, как сливал? Позвал ее, вода и поднялась из бочки, качуя в мою подозрительную невидимую тару.
— Что вы делаете?
— Заморозка очищает и структурирует воду, — объяснил я, — я заморозил воду, но та часть воды, что со всякими взвесями, она застывает быстрее, чистой. Поэтому здесь, — я указал на прозрачную полусферу с водой, — относительно чистая водица. Но не полностью.
— А теперь зачем ее заморозил? — удивляется девчонка, глядя, как я снова колдую на воду морозом, а потом постепенно даю ей подтаить, слегка нагревая воздух вокруг.
— После полной заморозки вода структурируется и обновляется, но вот видишь этот сердечник, — я показал на болтающийся корявый кусок льда в центре талой воды, — это вся оставшаяся гадость. На это вообще-то уходит гораздо больше времени, но я ускорил процесс. — Вытащил кусок льда, выбрасывая его в бочку.
— Хорошо быть магом, — сверкнула глазами девчушка.
— Даже не представляешь насколько, — усмехнулся я и разжег в старом котелке магический огонь, опустил в него найденную кружку, дезинфицируя. — А это что, свадебный букет? — усмехнулся я, кивая на сиротливо лежащий на столе росток бурьяна с красивым, но колючим соцветием.
— Не напоминайте, — буркнула не состоявшаяся жертва и зло бросила цветок в огонь.
— Молодость импульсивна, — улыбнулся я, отдуваясь от едкого дыма, повалившего прямо в лицо, от загоревшегося бурьяна. Зачерпнул относительно чистой кружкой такую же сомнительно чистую воду и вернул на импровизированный костерок, греться. Жара я не чувствовал совершенно, поэтому спокойно держал раскаляющуюся тару голой рукой, ожидая, когда нагреется вода.
— Вам что, совсем не больно? — удивилась моя головная боль, рассматривая как горит моя кисть и не сгорает. Но долго смотреть не смогла, закашлялась от дыма, что коварной струйкой проникал в нос и заставлял горло терзаться в спазмах, глаза слезиться, а голову кружиться.
— Нет, не больно, — признался я, — протягивая кружку с горячей водой. — Что это за дрянь ты спалила? Глаза ест — жуть.
— Бурьян это, — отмахнулась девица, — даром, что красивый, бесполезный сорняк.
И тут скрипнула дверь — в дом вернулся горе — добытчик.
— Мари, — успел он выдать имя девушки и в растерянности замер, заткнувшись.
— А вот и наш долгожданный друг, — потер я руки, уже предвкушая реванш за подлый удар. — Кто ж тебя учил на людей без причины нападать, да еще и со спины? Ты ж так и убить мог… — сверкнул я злыми глазами. Почему-то сейчас в крови взыграла на редкость сильная злость, которую я и контролировать не хочу. — Стой! — успел я только заорать в след сорвавшемуся в неизвестность мальчишке. Глупец, убьется еще где в потемках. Но преследовать юнца не смог.
— Не троньте его, господин маг! — повисла на моей руке девчонка, а я только сейчас заметил, что в порыве праведного гнева у меня руки загорелись по самые локти.
— Дура, — оттолкнул я от моих горящих рук глупышку и быстро унял огонь. К сожалению огонь в крови унять не получается. Перевозбуждение нервной системы на лицо. И кажется я знаю, что меня так вывело из равновесия. Дымящийся цветок вполне может оказаться с сюрпризом. Судя по моему возбуждению, природный афродизиак, это точно. Или что-то наркотическое. Я быстро потушил магический костер в казане и для верности еще и водой залил остатки растения. Но блин раскалившийся металл посудины от контакта с водой дал клубы едкого пара. Пришлось срочно выбрасывать на улицу потенциально опасную хрень и по возможности проветривать. — Обожглась? — я все же попытался успокоить свою разыгравшуюся кровь. — Давай посмотрю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
