Читаем без скачивания ...Для того, чтобы жить - Юрий Дьяконов

Они прямо по снегу разметили в огромном школьном дворе границы будущего картофельного поля, завалили его большущими сугробами и приняли меры, чтобы снеговая вода не скатилась прочь, а досыта напоила землю.

Неожиданно легко решился вопрос с удобрениями. Ленька Семин, узнав, что нужно тонн пятнадцать навоза, сказал:

— Да хоть бы и сто! Материн брат дядя Володя на ипподроме старший конюх. И рабочие лошади в его распоряжении.

Трудней всего было достать посадочный материал. Члены огородной комиссии каждый день ходили по классам, требовали, чтобы все выполнили постановление собрания — сдать по пять-шесть картофелин. Объявляли о ходе сбора на линейке.

Но к третьей декаде февраля у Нины Шамариной в школьном подвале хранилось только тысяча четыреста тридцать годных для посадки картофелин — десятая часть необходимого.

К первому марта обрадовали шефы, завод имени Октябрьской революции, они дали двести килограммов отборной картошки. Но нужно еще не меньше пятисот! Где их взять?

В какие только организации они не обращались с просьбой одолжить школе картофель до сбора урожая! И везде их постигала неудача. У кого действительно не было, а кто не хотел рисковать: «Подождите. Может, после посадки и останется…»

К концу марта результаты работы комиссии признали все. Шесть тысяч квадратных метров хорошо удобренной, пропитанной влагой, вспаханной, тщательно проборонованной, мягкой, как пух, земли были готовы принять семенной картофель.

Поле огородили штакетником. Сделали мерные веревки с узлами, чтобы рядки вышли ровными и их легко было обрабатывать.

Шефы провели водопроводную трубу для поливки. В кладовой Тимоши, как винтовки в пирамиде, стояли рядами наточенные лопаты, грабли, тяпки.

Школьники почтительно смотрели на Шамарину, которая ежедневно измеряла большим градусником температуру почвы. А Нина, придя в кладовку, ставшую штабом, чуть не плакала:

— Какой ужас! Вчера было четыре градуса. Сегодня уже пять. А при восьми надо начинать посадку…

По-прежнему не хватало пятисот килограммов. Но об этом, кроме членов огородной комиссии, Васи Яшнова и Ковалева, не знал никто.

— Дальше ждать нельзя! — сказал Олег. — Пойду в крайком.

— Нет, — возразил Иван. — Пойдем вместе. Так будет верней.

— Ах вы, чижики! Почему сразу не пришли? — пожурил их заведующий сельхозотделом крайкома комсомола. — Такое мировое дело затеяли, а бьетесь в одиночку… Ну, ладно. Вот вам адрес. Найдете Мирона Ребрикова. Он там секретарь ячейки. Должен помочь… И вот еще что, ребята. Про смычку города с деревней не забывайте. Свяжитесь с пионеротрядом станицы или хутора. Побывайте у них. Посмотрите, чем помочь сможете. В общем, возьмите шефство. Идет?

— Идет! — дружно подтверждали они. — Возьмем шефство…

— Полный вперед, мальчики! — крикнула повеселевшая Нина и потащила Ивана с Олегом к трамвайной остановке.

Через час они уже входили в одноэтажное здание на Дачном поселке со скромной вывеской: «Северо-Кавказская зональная опытная станция НИИ картофельного хозяйства».

Мирон Ребриков оказался симпатичным, деловым и настойчивым парнем. Вместе со своими ребятами он так нажал на заведующего, что тот после недолгого сопротивления сдался.

— Хорошо. Дам. Но не даром. Вы тоже нам помогите. Весенние работы начались, а инструментов у нас не хватает. Ручки у лопат ни к черту. Тяпок, граблей мало…

— Все сделаем! — пообещал Олег. — Только и вы клубни давайте нам завтра же…

И снова в две смены гремели школьные мастерские. Под присмотром Виктора Борисовича ребята выполняли срочный заказ опытной станции: двести ручек для лопат и полсотни граблей и тяпок. А счастливая Нина Шамарина с помощницами делала последние приготовления — провяливала под весенним солнцем отборные картофельные клубни.

Семнадцатого апреля земля, на которой из года в год росли только бурьяны да немудреные цветочки, наконец принялась за работу, достойную ее богатырских сил.

Хотя в посадке участвовало всего шестьдесят человек, заранее проинструктированных Ниной, с утра в школьном дворе собралось еще сотни полторы зрителей. Они наперебой предлагали свои услуги. Но агроном была неумолима:

— Нет, ребята. Сейчас очень ответственное дело… Когда ваша очередь работать — смотрите в графике. Вот тогда не подведите!..

И уже с восемнадцатого начались ожидания первых всходов. Особенно не терпелось малышам. Они приходили задолго до уроков, выскакивали на переменах. Каждый хотел первым увидеть зеленые ростки. Но разглядеть дальние ряды невозможно. И перваки, перемахнув через низенький штакетник, зайцами скакали по мягкой земле, утопая по щиколотку.

Мишка Курганов такого безобразия стерпеть не мог. Он мчался за «нарушителями границы», за шиворот тащил их обратно… В результате место происшествия походило на пашню, где только что прошло стадо диких кабанов.

Нина была в отчаянии. Члены комиссии проводили беседы во всех младших группах. Но следов на поле не уменьшалось. Пришлось назначать дежурное звено на каждый день…

И лишь когда восьмого и девятого мая дружно полезли из земли темно-зеленые росточки, самые юные натуралисты успокоились. Правда, возникали споры: кто первый увидит, когда картофель зацветет. Но до этого было еще далеко.

«А НУЖДЫ НАШИ ВЕЛИКИЕ…»

Узнав о разговоре в крайкоме, Яшнов упрекнул Олега:

— Дождались! И не стыдно, что тебе о шефстве над селом крайком напомнил? Сам впервые слышишь?

— Конечно, стыдно, — виновато ответил Олег. — Замотался я со всеми нашими делами. Разве везде поспеешь?

— А тебе везде самому поспевать и не надо. Ты не Иисус Христос, а вожатый! Твое дело думать, смотреть вперед. Организовывать, давать задания. Развивать и поддерживать инициативу. У тебя целый пионерский отряд! Зажечь их надо! А ребята и сами не хуже нас с тобой сделают… Ну и смотреть, конечно, чтобы кого не занесло в сторону. Народ-то горячий.

— Понимаешь, Вася. Иной раз думаешь: пока что растолкуешь, так скорей самому сделать.

— Это ты брось! Раз скорей, два скорей. За всех один работать будешь, а остальные пусть сидят сложа руки? Нет. Ты потрать сегодня, может, в два раза больше времени, но завтра он это сделает сам. Так и с другим, и с третьим. И будет у тебя вон сколько помощников! И дел можно столько наворочать, что одному и за год не управиться. И ребята на этом вырастут, приучатся к самостоятельности, ответственности за свои поступки. Надо так вести дело, чтобы любой из звеньевых мог заменить тебя, если потребуется.

— В чем заменить?

— Да во всем! Тебе же не побоялись отряд доверить, когда я больной валялся. И вроде неплохо получилось… Ну-ну, не прибедняйся! Теперь и ты расти смену… Да, беседу о международном положении провели?

— Я приглашал на сбор Ковалева. Здорово получилось! Ты же знаешь, как он может.

— Это совсем хорошо… И еще вот что, Олег. Ты на базового поменьше оглядывайся. Действуй сам. Знаешь же, времени у меня в обрез…

Свободного времени у Яшнова действительно было очень мало. С семи до трех он работал на заводе у слесарного верстака. А потом до позднего вечера — дела пионерской базы. Девять отрядов — это не шутка. Если к десяти часам домой выберется, то хорошо. А ведь надо и самому учиться. Книгу почитать, газеты…

Все это Олег знал отлично. Понимал и то, почему Яшнов при каждой встрече спрашивает, хорошо ли пионеры разбираются в международной обстановке… Еще с осени тридцать первого года, когда Япония оккупировала Маньчжурию и самурайские дивизии вышли на границы СССР, на Дальнем Востоке создалась напряженная обстановка. Провокации и налеты следовали один за другим. Было ясно, что японские вояки ищут повода, чтобы начать войну.

Все тревожней становилось и на Западе. Особенно в Германии. Там к власти пришли фашисты. И тотчас по стране покатилась волна террора. Штурмовики Гитлера организовали грандиознейшую провокацию — подожгли рейхстаг, а вину свалили на коммунистов… Шестого марта арестован вождь Коммунистической партии Германии Эрнст Тельман…

Доверие Васи было Олегу приятно. Но вместе с тем он чувствовал, как все больший груз ответственности ложится на плечи. Руководить отрядом твоих сверстников непросто. Чтобы, ребята признали за тобой это право, нужно всем быть примером. А в пятнадцать лет это очень нелегко. Приходилось следить за каждым своим, шагом, оценивать свои поступки как бы со стороны, видя их глазами сорока восьми своих товарищей.

Олег еще больше посерьезнел подтянулся. Старался во всем походить на своего вожатого базы.

На сборе отряда Ванька Руль предложил:

— Давайте возьмем шефство над отрядом из хутора Алёнина. И ребята нам знакомые. Да и близко. Можно добраться туда хоть на товарняке, хоть пешком.