Читаем без скачивания Секретная сотрудница - Фридрих Незнанский

На лице Лапидуса выразилось полное недоумение.

— Э… Нет. Я впервые об этом слышу…

— Жаль. Потому что убитая несомненно имела среди персонала влиятельных покровителей. Рано или поздно мы их, конечно, найдем, но с вашей помощью могли бы сделать это значительно быстрее… Так вы утверждаете, что ничего не знали о преступной деятельности, осуществлявшейся «под крышей» ночного клуба? Например, о «спецобработке» отдельных клиентов с целью превратить их в послушных должников?

— Э… Ничего.

— А скажите, уважаемый Сергей Эдуардович, вам случайно не знакома такая кличка — Паук?

Жалкое лицо старшего менеджера окончательно приобрело трупный оттенок. Не в силах ответить, он лишь испуганно замотал головой.

— Это еще не все, — насладившись произведенным эффектом, продолжал Турецкий. — Мы имеем все основания полагать, что преступная группировка, на которую работала Крылова, теперь приступила к устранению потенциальных свидетелей, которые могли что-либо знать о ее деятельности… Так, несколько дней назад бесследно исчезла ближайшая подруга убитой, также сотрудница вашего заведения — Никулина Елена Витальевна. Очевидно, вы, как представитель администрации, это уже заметили?

Лапидус бездыханно кивнул.

— К сожалению, мы почти не надеемся обнаружить ее живой и не удивимся, если такая же участь вскоре постигнет еще кого-то из ваших сотрудников… Разумеется, мы смогли бы обеспечить им надлежащую защиту. Но только при одном условии: если эти люди найдут в себе мужество прийти к нам и честно обо всем рассказать…

Внезапно старший менеджер покачнулся и, схватившись руками за живот, глухо произнес:

— Извините, я… Мне необходимо выйти…

— Вам плохо? Может быть, вызвать «скорую»?

— Нет, нет! Я сейчас вернусь…

И, согнувшись в три погибели, Лапидус бросился в туалет.

Турецкий самодовольно усмехнулся. За свою многолетнюю практику он не раз убеждался, что патологическим трусам вообще были свойственны неожиданные приступы медвежьей болезни. Все шло на удивление хорошо. Клиент, что называется, почти созрел. Оставалось лишь немного дожать его, и тот окончательно расколется.

Пока хозяин кабинета отсутствовал, Александр Борисович без зазрения совести заглянул в его рабочий стол и бегло просмотрел сваленные туда бумаги. Пожалуй, если покопаться, тут можно было обнаружить немало интересного.

Между тем прошло пять минут, потом десять, а Лапидус все не появлялся. Неужели он решился сбежать? Нет, едва ли. На столе лежал его фирменный «дипломат», а на спинке кресла висел пиджак с документами и бумажником.

Интуитивно почуяв неладное, Турецкий вышел в коридор и без труда отыскал дверь с характерной фигуркой мужчины. Однако в сверкающем чистотой и благоухающем хлоркой сортире никого не оказалось.

— Сергей Эдуардович, вы здесь? С вами все в порядке?

Не получив ответа, встревоженный прокурор стал заглядывать во все кабинки. Самая крайняя, возле приоткрытого окна, была заперта. Турецкий деликатно постучал.

— Сергей Эдуардович, вы меня слышите?

Выглянув в окно, он сразу заметил укрепленную рядом на стене пожарную лестницу. Глухо чертыхнулся. И мощным рывком взломав хлипкий замок, распахнул дверь.

Сергей Эдуардович не обманул. Спустив брюки и запрокинув голову, он в жалкой позе торчал на унитазе, но признаться в чем бы то ни было уже решительно не мог. Потому что во лбу у него зияла аккуратная кровавая дыра, а в остекленевших глазах застыло изумление.

Проклиная себя за самонадеянность, Турецкий раздраженно хлопнул дверью и бросился обратно в кабинет старшего менеджера. Но в коридоре уже царила шумная суматоха. Метались и кричали сотрудники. А из дверей самого кабинета покойного густо валил дым. Подоспевшие охранники пытались воспользоваться огнетушителем, но по врожденной безграмотности долго не могли этого сделать…

Пока длилось тушение пожара, Александр Борисович успел вызвать по телефону оперативную группу с Петровки, 38, и, выйдя на улицу, закурил. Его легкомысленное пророчество в точности сбылось. Кто-то явно держал ситуацию под контролем и в критический момент ловко оборвал все нити. Игра, несомненно, велась по-крупному. И свою первую ставку Турецкий проиграл.

Наконец прибыли оперативники и вместе с самим надзирающим прокурором занялись осмотром места происшествия. Все бумаги убитого старшего менеджера были уничтожены пожаром и пеной из огнетушителей. Впрочем, не приходилось сомневаться, что Лапидус заранее успел замести следы. Огонь лишь довершил начатое…

Никаких результатов не дали ни осмотр сортира, ни опрос сотрудников ночного клуба. Следов убийца не оставил, а самого его никто не видел. Проник он в здание, очевидно, через окно и таким же путем ушел, поскольку охрана категорически отрицала присутствие в клубе посторонних. Словом, опять поработал профессионал. Или кто-то из своих?

Единственное, что оставалось, это извлечь пулю, которая, по счастью, застряла в черепе Сергея Эдуардовича и могла вывести на след убийцы. Поэтому труп по указанию Турецкого был немедленно отправлен в морг к доктору Градусу. Куда вскоре, заскочив на минуту в следственную часть Генпрокуратуры, поспешил на «дежурке» и сам надзирающий прокурор.

— Пуля от пистолета ТТ, — определил пожилой судмедэксперт, вручив Турецкому упакованный в целлофановый пакетик вещдок. — Между прочим, этот твой Лапидус и после смерти обосрался. Должно быть, здорово перетрухнул. Первый случай в моей практике, — с усмешкой добавил доктор Градус.

— Спасибо, Борис Львович, — поблагодарил Турецкий. — А у меня к вам еще одна просьба есть.

— Опять у кого-то в мозгах поковыряться к едрене фене?

— Не совсем. Помните, в прошлый раз вы мне говорили, что были неплохо знакомы с семьей профессора Ленца?

— Ну.

— Я тут привез его семейный фотоальбом, — сказал Александр Борисович, раскрывая свой «дипломат». — Не могли бы вы взглянуть на снимки и немного рассказать мне об этих людях?

— Руки хоть помыть можно? Пристал как банный лист к жопе, — буркнул старый матершинник.

Через несколько минут, устроившись в уголке секционного зала в компании накрытых белыми простынями мертвецов, доктор Градус принялся вместе с Турецким листать фотоальбом.

— Это его жена. Чудная, между нами говоря, была женщина. Какие пироги пекла — пальчики оближешь! Умерла в начале семидесятых от рака… Это наши с ним однокурсники. Тоже многие давно поумирали… Это его друзья и коллеги. Из них я вообще почти никого не знал… А это Яшка — Янис Карлович в нежном возрасте. Кто бы мог подумать, что из такого херувима вырастет такой…

— Вы упомянули, что он тоже стал хирургом. А где именно работал до своего бегства на Запад не помните?

— А хрен его знает. Сначала как будто в Первой градской. Потом через папашу устроился в какой-то НИИ…

— Борис Львович, а что вы имели в виду, когда говорили, что этот Янис корчил из себя гения?

— То и имел! Мало его в детстве пороли. Все мать виновата. Баловала подлеца до невозможности. «Яничка у нас самый, самый, самый…» Вот он и скурвился на почве недопоротой задницы. Ну в общем, вырос махровый эгоист.

— А каковы были его взаимоотношения с отцом? Особенно в последнее время?

— Хреновые.

— Почему?

— Соревноваться Яшка с ним вздумал. Все мечтал папашу обойти. Доказать свою гениальность. Вот и доказал. Ничего здесь толком не добился и за границу драпанул. Там гении нужны…

Перевернув страницу, доктор Градус недоуменно взглянул на «важняка».

— Гляди — несколько фотографий выдрано! Кто же это постарался?

— Именно этим я сейчас и занимаюсь, — пояснил Турецкий. — Скажите, Борис Львович, среди знакомых профессора Ленца могли быть люди, имеющие отношение к КГБ?

— Чушь собачья! Карлуша их на дух не переносил! Ведь эти опричники всю его родню подчистую выкосили. А самого на Колыму упекли «за измену Родине»…

— И все-таки, может быть, кто-то был?

— Ну, стукачей вокруг него всегда хватало. Высказывался он иногда не в меру. Только Карлуша этих гадов за версту чуял. И мигом отваживал. Еще в мединституте.

— А среди знакомых его сына?

Доктор Градус задумчиво почесал свою лысую голову.

— Погоди, «важняк»… Вроде что-то припоминаю…

Перелистав страницы фотоальбома, он вернулся к его началу и ткнул пухлым пальцем в один из пожелтевших старых снимков, где были запечатлены два озорных улыбающихся мальчугана.

— Вот он, дружок его закадычный. Ленька Беспалов. Слышал я мимоходом, будто потом он и впрямь чекистом заделался. За это Карлуша его от дома отвадил и крепко с Яшкой поругался…

— Значит, друг Яниса Ленца служил в КГБ?

— Кажется, так. Тоже, между прочим, изрядный был стервец. Я ведь его еще таким сопливым пацаном помню. Вечно они с Яшкой вместе разные гадости устраивали…