— Это намек на то, что все наши общие знакомые тоже болеют за Диего?
— Нет, на то, что вы связаны двумя проклятиями. Куда вы денетесь. Он попробовал, и что у него получилось? Позорище одно. Теперь вот ты пытаешься. Кстати, попробуй как-нибудь на досуге обдумать мотивы своих поступков, честно, не обманывая себя. Не получится ли в результате, что ты так упорно держишься за Артуро только из духа противоречия? Ты же такая, это все знают. Как угодно, лишь бы наперекор. Вот суждено тебе быть с одним, а ты нарочно к другому тянешься, чтобы не следовать судьбе, не плыть по течению. Опять же — все болеют за одного, а ты нарочно с другим, чтобы не указывали.
К счастью, во время этой глубокомысленной речи в библиотеку вошли Диего и Шеллар, так что товарищу Орландо пришлось свернуть свою агитацию.
— Фигню городишь! — прямо с порога возмутился мистралиец. — Ольга до сих пор не бросила своего страдальца только из жалости, а вовсе не из-за каких-то неосознанных противоречий!
— Тебя мне тоже жалко! — не осталась в долгу Ольга. — Но это ничего не меняет!
— Орландо, как тебе не стыдно? — перебил Шеллар. — Ты же король, а ведешь себя как дитя малое! Спрятаться от наставника, чтобы тайком покурить травку, — это романтика подросткового возраста, а ты старше меня!
— А чего они мне вечно запрещают! — тут же начал оправдываться нашкодивший повелитель Мистралии.
— Кроме того, я, кажется, простым и доступным языком просил вас всех держаться в стороне от конфликта Ольгиных кавалеров, не склонять ее на какую-либо сторону и ни в коем случае не разводить здесь пропаганду. Она должна сама разобраться в своей личной жизни, давить же на нее в этом вопросе недопустимо. Даже обычные советы и демонстрация ваших пристрастий будут крайне неуместны. И что я вижу? Стоило тебе употребить один-единственный косяк, и у тебя все вылетело из головы.
Произнеся эту обличительную речь, его величество привычно сложился, опускаясь в кресло, и принялся набивать трубку. Пристыженный коллега умолк. Диего наградил его укоризненным взглядом, прислонился плечом к ближайшей полке и молча добыл из кармана сигары.
— Ваше величество, — рискнула поинтересоваться Ольга, — а лично вы действительно так беспристрастны в этом вопросе или из вежливости соблюдаете нейтралитет?
— Разумеется, я глубоко пристрастен, как и все, — не стал вилять Шеллар III. — Но в отличие от некоторых нахожу неподобающим публично это проявлять. Да, мне было бы приятно видеть вас вместе, и мне действительно больше нравится Кантор, чем маэстро Артуро. Но навязывать тебе мои личные предпочтения было бы неэтично. Другое дело, если бы у меня кроме впечатлений имелись какие-либо факты…
— В переводе с дипломатического языка на человеческий — изложите мне свое мнение, только когда у вас будет на руках документально зафиксированный компромат, — невесело вздохнула Ольга. — И вы его активно ищете, если я вас хоть немного знаю. А сами изволите толковать об этичности и недопустимости…
— Почему ты так думаешь? Мне просто любопытно, кто же это умудрился так необычно поколдовать над беднягой. И моему придворному магу, кстати, тоже любопытно. Кроме того, любой новый человек, оказывающийся в моем окружении, обязательно проверяется департаментом Безопасности. Это стандартная обязательная процедура. Ты бы видела, какое досье у меня собрано на Кантора! Раз уж так вышло, что Артуро стал появляться вместе с тобой в обществе моего величества, его надлежит проверить, как и всех. Мы с Флавиусом уже убедились, что он действительно попал к тебе случайно, что ни на кого он не шпионит и связей с папиной партией не поддерживает, хотя при этой недобитой организации до сих пор обретается его тетушка. Иного компромата, скорее всего, тоже никакого не обнаружится. Однако есть повод задуматься. Раз ты сама об этом заговорила, значит, сама же и подозреваешь, что должен быть?
«Ведь не один раз уже зарекалась вести дискуссии с его величеством! — мысленно упрекнула себя Ольга. — Он, как всегда, ни при чем и ничего такого не имел в виду, а я опять дура получаюсь!»
— Нет, — упрямо возразила она. — Я думаю, что это подозреваете вы!
— Мне глубоко безразлично, насколько безупречно прошлое маэстро и насколько он с тобой откровенен. Это, повторяю, твое личное дело. Его проверяют на связи с иностранной разведкой и моими политическими противниками. Личная жизнь и моральный облик не интересуют департамент Безопасности.
Ольга вздохнула.
— Какой из него шпион? Вам самому не смешно?
— Ты имеешь в виду, что он до дрожи боится Кантора? Ты уверена, что искренне?
— Уверена. Иначе он бы давно прекратил бояться, видя, что меня это раздражает. А Диего нарочно его пугает, наверное, добивается, чтобы мы все-таки поссорились.
— Неправда, — тут же возразил упрямый мистралиец. — Я его ни пальцем не тронул, ни слова грозного не сказал. Мы вообще не виделись с тех пор.
— А как ты на него сегодня смотрел?
— Так, как он заслуживает. Если ты полагаешь, что я должен его уважать, — объясни за что.
— Н-да, — прокомментировал король. — Им действительно лучше не встречаться. Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
— А вот ты мне обещал сказать: кто этот дяденька, которого ты напугал сегодня в кафе? — тут же спросила Ольга, вспомнив об этом загадочном господине.
— О, действительно, чуть не забыл! — спохватился Диего. — Ваши величества, а ну-ка подумайте, никому из вас не нужен случайно квалифицированный палач хинской школы?
— Откуда я знаю? — немедленно отозвался Орландо. — Это надо у министров спрашивать.
— Он… палач? — изумленно выдохнула Ольга, пытаясь совместить милого дядечку с его зловещей профессией.
— Полагаю, хинская школа заинтересует Флавиуса, — невозмутимо изрек Шеллар, — но ему непременно потребуются рекомендации.
— Чем ему моя спина не рекомендация? Он же видел.
— Так это тот самый палач? — усмехнулся его величество, не обращая внимания на слушателей, потерявших дар речи. — С которым ты пил?
— Ну да.
— Сомневаюсь, что Флавиус потерпит в своем ведомстве пьянки с заключенными, но все же спрошу. А отчего все так удивлены? Ты никому, кроме меня, не рассказывал?
— Да я бы и вам не рассказал, если бы вы не пристали с расспросами в такой момент.
Орландо извлек еще один косяк для борьбы со стрессом и наконец нашел силы высказаться:
— Ольга, пять минут назад ты спрашивала, не кажется ли мне, что Кантор святой? Похоже, я определился с ответом.
— Трепло… — процедил сквозь зубы «святой», дожевывая сигару. — Ты бы лучше определился с датой своей свадьбы! Вся страна уж которую луну на стреме, дамы из корсетов выпрыгивают, благородных девиц родители замуж не пускают, твоего королевского слова ждут, а ты…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
