спешил.
— Личная гвардия великого князя московского и всея Руси Иоана Васильевича Грозного, созданная в одна тысяча пятьсот шестьдесят пятом году. "Государственные люди" — отряд телохранителей, личников и ближников государя. Иван Васильевич создал "Избранную тысячу", отделив часть бояр, приказных и служивых людей в трёх царских— дворцах. Если я правильно помню, Сытном, Кормовом и Хлебном. Им же был назначен особый штат для обслуги и снабжения. Помимо бояр, дворян и прочих детей боярских были набраны и особые отряды стрельцов как местный ударный спецназ. не уверен, что они действительно крепили к седлам песьи головы и метлы (где ж столько псов-то взять?), но эти символы закрепились за ними как визуализация принципа "Кусаю как собака, а затем выметаю все лишнее из страны".
— Кхм! — Кашлянул негромко Минин.
Алексей замолк, ожидая реплики хозяина кабинета. Но тот только поднял руку, показывая, что не желал перебить.
— Однако раз уж так случилось...
Приимков не заметил, чтобы Лочвчий нажал какую-либо кнопку, но Лена, в своем холодно-сексуальном образе, явилась секунд через сорок с горячим чаем.
Парень постарался смотреть только на хозяина кабинета. Отчего-то "рабочий" образ Воронцовой, после того, как она показала немного другую себя, вызывал... Нет, не раздражение, но...
— Простыл видимо! — Взялся Минин за ручку подстаканника.
— Прошу.
Алексей поднял взгляд. Девушка, оказалось, не только принесла чай для безопасника, но и не забыла чашку кофе для Алексея. Ажурная чашечку на маленьком блюдце она аккуратно поставила перед Приимковым. Да еще и подмигнуть умудрилась, в тот миг, когда начальство никак не могло видеть ее лица.
— Могла бы и сахар гостю предложить, Леночка! — Проворчал едва ли не по-стариковски безопасник.
Девушка на миг замешкалась, после чего ровным голосом, вновь укутавшись в свою "холодно-сексуальную броню", кивнула.
— В следующий раз — непременно. Прошу простить, Алексей Игоревич.
Выдав эту замечательную тираду тоном, которого хватило бы и на неплохой такой рефрижератор, она грациозно развернулась и покинула кабинет.
— Лена, Лена... — Покачал головой Ловчий, пряча легкую улыбку за глотком чая.
А вот то он не понял, что дочка Воронцова могла не принести гостю всего положенного только в одном случае — если совершенно точно знала, что он этим не воспользуется. А откуда она могла знать, какой кофе пьет господин Приимков? Да и знал он девушку он очень давно. С самого ее детства. Как и Пожарский. Потому-то она и занимала свой пост... Но неужели ей хоть на секунду могло прийти в голову, что у нее получится что-то скрыть от людей, которые знают ее очень много лет?! Это, конечно, если оставить за скобками их довольно специфические профессиональные навыки.
Зато картинка начала складываться. Вопрос Приимкова и поведение Воронцовой прекрасно укладывались в общий пазл.
"Ох и скандал же будет!", — с каким-то даже мстительным удовольствием подумал он. Однако отобразиться своим мыслям на лице не позволил.
— Продолжай, абитуриент Приимков. — Предложил он негромко, убедившись, что горло чувствует себя немного лучше.
Это где ж он простудиться-то умудрился посреди лета? "Ну да ничего... Сейчас еще таблеточку шалфея, и совсем хорошо будет!".
— Да, в общем, все, — пожал плечами Алексей. — Могу только добавить, что в лучшие годы количество "государевых людей" достигало пяти-шести тысяч человек. Сам термин "опричник", кстати, появился куда позже. Вернее, вернулось, ведь "опричь" — вообще слово древнерусское. И вернулось оно стараниями господина Карамзина в его "Истории государства российского".
За время "заключительного слова" парня Минин успел выдуть половину стакана. Не слишком изящно и явно против принятых в Высшем свете правил, зато с большим удовольствием.
— Вас интересует какой-то определенный аспект опричнины? — Поинтересовался он.
— Твое отношение к ней.
Теперь и молодой человек задумался, взяв паузу на небольшой глоток кофе. Горько-пряная волна обожгла язык и...
"Ммм... Теперь точно не отвертится!", — решил парень. Упускать девушку, способную сварить такой напиток, попросту непростительный грех.
— Никакого, — пожал плечами парень. — Ингварь Георгиевич, ну правда, еще спроси, как я к войне отношусь!
Московский Ловчий шанса не упустил:
— А как ты относишься к войне? — Поинтересовался он тут же.
— Никак, — вздохнул Приимков, поняв, что ему сейчас придется разжевывать краеугольные камни собственного мировоззрения. — Война — это инструмент и не более того. Очень жаль, когда доходит ситуация до того, что приходится к ней прибегать. Там люди гибнут...
Минин жестко усмехнулся. Мол, он и так старый солдат и слушать военных "песен" не намерен.
— ... Так что люой, кто задает вопрос "Как ты относишься к войне?", на самом желе спрашивает, доверяешь ли ты государю.
Хозяин кабинета сделал приглашающий жест, предлагая развернуть ответ.
— ... Мне не ложатся на стол отчеты разведки, профильных министерств и дипломатического корпуса. Так что, начнись сейчас война, я так и не узнаю из-за чего именно и каковы предпосылки были у государя, чтобы принять столь тяжелое решение. Так что весь вопрос сводится к простому: поддерживаю ли я Трон? И ответ "нет" лично мне кажется неразумным. Просто потому что человек, будь он простолюдином или князем, может получить защиту своего нынешнего уровня жизни только от своей страны. И ни от какой больше. У нас сколько миллионщиков убежали к нашим "партнерам"... Альтернативным? И что? Никто свои капиталы сохранить не смог. Просто потому что. Поэтому, кстати, я не верю и в революционные идеи или любой другой способ насильственной смены власти... Во-первых, я не припомню, чтобы хоть где-то в крупных странах они возникали без влияния внешних сил. Да и, во-вторых, после их завершения нигде и никогда жизнь лучше не становилась... Кроме небольшой группы людей. Однако вот что удивительно. Как правило, это были вовсе не те, кто выходил на баррикады, а проходимцы делающие на "движухе" свой гешефт. Вы это хотели услышать?
Минин только руками развел.
— Нет-нет, мне действительно было интересно услышать твое мнение!
Он помолчал секунду, и закончил.
— Кроме того, мне нужно было допить чай перед тем, как продолжить беседу. Да, кстати, а если война чужая?
Приимков кивнул, принимая объяснение. В конце концов, они сейчас на территории Минина. И он здесь в роли просителя. Так что ход беседы определять не ему.
— Тогда оценка с моей стороны будет звучать еще глупее.
— Так мы об опричнине! — Негромко сообщил напомнил он.
— Никак. — Вновь повторил свой ответ Алексей. — Это инструмент. Его функционал и тогдашнее воплощение определялись
