Банкет в особняке Адаманта поражал размахом и многолюдностью. В большой столовой едва хватило места, чтобы усадить всех приглашенных. Огромный стол буквально ломился под горами еды и батареями бутылок. Большие канделябры и дюжина настенных ламп ярко освещали зал. Громкий говор оглушал. Это было празднование победы. Ни у кого не осталось сомнений в исходе выборов. Предстоящая ночь должна стать ночью реформаторов. Об этом свидетельствовала и атмосфера, царящая на улицах. Адамант, естественно, восседал на почетном месте. По одну руку от него сидела Даниель, по другую – Медлей. Даниель развлекалась тем, что кормила мужа с ложечки каким-то блюдом под острым соусом, половина которого оставалась на лице Адаманта – к их взаимному веселью. Медлей дегустировал вина, пытаясь определить, какое из них лучше. Двое воинов, Беркло и Кинсайд, сидели бок о бок, вспоминая старые битвы, с помощью ножей и вилок помечая позиции войск. Остальные гости были или сторонниками Адаманта, или приверженцами партии. Слуги приносили все новые и новые блюда и закуски. Личный дегустатор молча сидел рядом с хозяином, едва притрагиваясь к легкому салату, тщетно пытаясь уследить за всем, что подавалось к столу. Вокруг пирующих бегала дюжина собак, и снисходительные гости бросали им кости и объедки.
Хок и Фишер тоже присутствовали, но не принимали участия в застолье. Они находились на службе. Поужинать им предстояло позже, на кухне. Если повезет, конечно. Прекрасно, что пока все спокойно. Хок в таких случаях был фаталистом и предпочитал не отвлекаться и не терять бдительности, но Изабель едва скрывала раздражение. Хок внимательно следил за женой. Она внутренне негодовала, с сомнением рассматривая куриную ножку, которую выхватила из-под носа собаки. Животное было готово наброситься на Изабель, но одного грозного взгляда Фишер хватило, чтобы пес передумал.
– Ты в самом деле хочешь это съесть? – спросил ее Хок.
– Да, черт возьми, – ответила Фишер. – Я голодна. – Некоторое время она усердно грызла куриную ножку, а затем ткнула ею, как указкой, в банкетный стол. – Погляди на этих обжор. Среди них нет ни одного, кто сегодня трудился, как мы. Надеюсь, они заработают несварение желудка.
– Не принимай все так близко к сердцу, – посоветовал Хок. – Я уверен, что Адамант пригласил бы нас за стол, будь на то его воля, но это может повредить его репутации. Партия Реформ призывает к переменам, и ей придется много потрудиться, прежде чем начнут разрушаться социальные барьеры.
– Как мне хочется разрушить эти барьеры, – пробормотала Фишер. – Предпочтительно увесистой кувалдой.
– К тому же мы не исключение, – заметил Хок. – Двадцать или тридцать наемников Адаманта рассредоточены вокруг дома, и никто из них тоже не приглашен на банкет.
– Одно дело – они, а другое – мы, – парировала Фишер.
– Возможно, – пожал плечами Хок. – Ого! Куда это Медлей направляется?
Хок и Фишер с интересом наблюдали, как Медлей, извиняясь перед Адамантом, выходит из-за стола. Судя по всему, он спешил и покинул зал едва ли не бегом.
– Должно быть, добыча уходит, – решил Хок. Изабель посмотрела на него влюбленными глазами.
– Хок, в твоей душе нет романтики. Теперь, когда в его услугах больше не нуждаются, он, вероятно, отправился на свидание со своей таинственной подругой. Интересно, узнаем ли мы, кто она?
– Сомневаюсь. Интересно! А вслед за ним и Даниель уходит!
Действительно, Даниель тоже извинилась и покинула застолье.
– Она весь день провела на ногах, – задумчиво сказал Хок. – Может быть, ей стало нехорошо.
– Или она отправилась следом за Медлеем, чтобы попытаться выследить его подружку.
– Или, например, кто-нибудь подложил им в пищу яд…
Они переглянулись.
– Нет, – произнес наконец Хок. – Они ели те же блюда, что и все, и, кроме того, Мортис внимательно следит за ходом банкета.
Фишер пожала плечами.
– В конце концов мы все равно узнаем, в чем дело. Так бывает всегда.
– Бывало до того, как мы начали заниматься политикой.
– Да, ты прав.
Некоторое время они наблюдали за пирующими. У Хока начались рези в желудке.
– Мне все это не нравится, – внезапно произнесла Фишер.
Хок взглянул на жену.
– Почему?
– Мы договорились с людьми Адаманта, что они будут регулярно информировать нас об обстановке, но уже почти полчаса никто из них не появлялся.
– Действительно, – задумчиво кивнул Хок и нахмурился. – Охраняй Адаманта. А я выйду наружу и посмотрю, есть ли там кто-нибудь. Возможно, когда худшее осталось позади, люди Адаманта просто расслабились, но…
– Вот именно, – сказала Фишер. – «Но».
Она потихоньку, чтобы напрасно не тревожить гостей, направилась в сторону Адаманта, а Хок, не торопясь, зашагал к главной двери. Банкетный зал был расположен в центре особняка и имел две двери. Дальний выход вел прямо на кухню, и оттуда появлялись слуги. Хок уже осматривал его – он был слишком узким и извилистым, чтобы нападавшие могли им воспользоваться. Главная дверь зала открывалась в широкий коридор с двумя поворотами, который проходил через весь дом. Хок забеспокоился. Нападавшие, кем бы они ни были, должны миновать всех людей Адаманта и защитные чары Мортиса, а это невозможно сделать бесшумно. Разве что атака была бы очень, очень хорошо спланирована. Хок подошел к главной двери и прислушался. Но он не мог ничего расслышать из-за гула голосов за столом. Какого черта Медлей и Даниель выбрали именно этот момент, чтобы исчезнуть? Хок протянул руку к дверной ручке, но та уже начала медленно поворачиваться. Хок отступил назад.
Дверь распахнулась – и в зал ворвалась дюжина людей в плащах и масках. Хок предупреждающе крикнул и схватился за топор. Гости за столом попытались подняться на ноги. Фишер заняла позицию между Адамантом и нападавшими, выхватив меч. Беркло и Кинсайд поднялись, оглядываясь в поисках оружия, поскольку не взяли своих мечей на банкет. В конце концов Беркло облюбовал тяжелый серебряный подсвечник, а Кинсайд взял бутылку и профессионально отбил у нее дно.
Отряд нападавших обошел Хока, как бурный поток обтекает валун. Капитан, стоя на месте, зарубил сразу двоих. Беркло бросился вперед, ловко увернулся от яростного удара мечом и оглушил противника. Быстро перешагнув через поверженное тело, он намеревался сразиться с очередным нападавшим, а Кинсайд встал сзади, прикрывая его со спины. Бандиты посчитали Кинсайда с бутылкой в руке легкой добычей, но он, усмехнувшись, перерезал одному горло, а другого ударил в лицо, обратив его в бегство. Отшвырнув бутылку, Кинсайд выхватил у поверженного противника меч и стал наносить страшные по силе удары, причем делал это непринужденно, как на тренировке, искусно парируя ответные выпады.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
