Читаем без скачивания Зарубежная фантастика - Клиффорд Саймак

— Вы сказали до 2000 года? — спросил Херкимер. — Но не до 1990 или до 2950 года?

— Мы должны были установить для себя хотя бы приблизительную границу, — ответил исследователь.

— Семья Саттонов жила в этой местности, — обратилась к нему Ева. — И я полагаю, что вы исследовали ее довольно тщательно.

— Некоторые из наших людей работали в разное время на ферме Саттонов. Как только эта семья нуждалась в помощи наемного работника, мы тотчас посылали кого-нибудь из наших людей на ферму, и он получал там работу. Когда необходимости в такой помощи не было, мы посылали разных людей наемными рабочими на фермы, расположенные рядом. Один из наших людей купил участок леса в этой местности и провел там десять лет, занимаясь его вырубкой. Он мог бы растянуть это занятие на значительно больший срок, но мы боялись, что это вызовет подозрения. Мы делали все это на протяжении периода с 2000 до 3150 года, когда последний из представителей этой семьи выехал из этого района.

— Значит, эта семья была исследована всесторонне? — спросила Ева, взглянув на Херкимера.

Херкимер кивнул.

— До самого того дня, когда Саттон ушел в космос к 61 Лебедя. Не обнаружено ничего, что могло бы нам помочь.

Ева сказала:

— Все это выглядит безнадежным. Ведь он должен быть где-то. Что-то с ним случилось. Возможно, это будущее.

— Это то, о чем я думал, — проговорил Херкимер. — Возможно, что его захватили ревизионисты, возможно, они его держат.

— Они его не удержат. Только не Ашера Саттона, — возразила Ева. — Они бы не смогли удержать его, если бы он знал все о своих возможностях.

— Но он о них пока не знает, — напомнил Херкимер. — А мы никак не можем сказать ему или хотя бы привлечь его внимание к Ним. Он должен сам вдруг обнаружить их, будучи поставлен в критическую ситуацию, и естественным путем из нее выйти. Его нельзя научить этому. Он должен сам развить в себе свои способности.

— Мы делаем все так хорошо, так тщательно, — горько усмехнулась Ева. — Мы заставили Моргана совершить непродуманные действия, начиная с того, что вынудили Бентона бросить вызов Саттону. Это был быстрый способ отделаться от Ашера, когда Адамс оказался неспособным участвовать в плане его уничтожения. И этот случай с Бентоном заставил Ашера проявлять осторожность без нашего предупреждения. А теперь? Что же теперь?

— Книга была написана, — ответил Херкимер.

— Но она не обязательно должна быть написана, — возразила Ева. — Вы и я можем оказаться не более чем марионетками в каком-то вероятном, могущем возникнуть мире, который мы увидим завтра.

— Мы исследуем все основные моменты будущего, — предложил Херкимер. — Мы увеличим усилия нашей разведки в отношении ревизионистов. Мы проверим все их тактические силы, которые были использованы в прошлом. Может быть, мы что-нибудь узнаем.

— Все это случайные факторы. Тут в любое время все может случиться. Мы не можем знать, где искать, в каком направлении. Должны ли мы пробиваться вперед через все возможные направления и события только для того, чтобы найти то, что мы ищем?

— Вы забыли об одном факторе, — спокойно сказал Херкимер.

— Один фактор?

— Да. Самого Саттона. Он где-то существует, и я очень верю в него. В него и в его Судьбу. Поскольку, как вы понимаете, он прислушивается к голосу своей Судьбы, и, в конечном счете, это сослужит ему хорошую службу.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— Вы странный человек, Вильям Джонс, — сказал ему Джон К. Саттон. — И к тому же хороший парень. У меня никогда не было лучшего наемного рабочего. Никто из остальных не оставался больше чем на год или два. Они всегда куда-то уходили.

— Мне некуда идти, — ответил Ашер Саттон. — Нет такого места, куда мне хотелось бы направиться. Это место ничуть не хуже любого другого.

“Это место даже лучше, — подумал он, — лучше, чем я предполагал, поскольку здесь спокойствие, умиротворенность и образ жизни, близкий к природе. Настолько близкий, что человек его возраста, как правило, не живет такой жизнью”.

Они облокотились на ограду пастбища и наблюдали за мерцающими огоньками домов за рекой и идущих по дороге автомобилей. В темноте внизу по склону холма белело стадо, возвращающееся с пастбища, на ходу пережевывая последние порции травы перед вечерним доением. Ветерок, несущий прохладу, пролетал вдоль склона холма и приятно обвевал лицо.

— У нас всегда по вечерам дует прохладный ветерок, — заметил старый Джон К. Саттон, — независимо от того, каким бы жарким не был день, у нас всегда хорошо спится.

Он вздохнул.

— Я много думал, можно ли позволить себе быть таким довольным всем. Может быть, это грех? Поскольку человек по своей природе постоянно чем-то неудовлетворен, обеспокоен и несчастлив. И именно это подталкивает его к действиям, как удар бича, и заставляет совершать великие поступки.

— Чувство довольства, — ответил Саттон, — это показатель того, что человек полностью приспособлен к какому-то определенному образу жизни, к окружающей среде. Это то, что не так уж часто встречается. Точнее — встречается очень редко. Наступит такое время, когда человек и другие существа узнают, как достичь этого. И тогда наступит спокойствие и счастье по всей Галактике.

Джон К.Саттон засмеялся.

— Вы говорите об очень большой территории, Вильям.

— Я говорю в смысле очень далекой перспективы, — объяснил Саттон. — Наступит день, когда человек отправится к звездам.

Джон К.Саттон кивнул головой.

— Да, я полагаю, что так и будет. Но они сделают это слишком рано. Прежде чем отправиться к звездам, человек должен научиться жить на Земле.

Он зевнул и сказал:

— Пожалуй, пора идти спать. Я становлюсь старым, видите ли, мне нужен отдых.

— Я пойду еще немного прогуляюсь, — проговорил Саттон.

— Вы очень много ходите пешком, Вильям.

— После наступления темноты, — объяснил Саттон, — земля выглядит совсем по иному, не так, как при дневном свете. Она даже пахнет по другому: чем-то сладким, свежим, чистым, словно ее только что умыли. В тишине можно слышать такие вещи, которых не услышишь днем. Когда гуляешь вот так, то чувствуешь себя наедине с землей, и она принадлежит тебе.

Джон К. Саттон покачал головой.

— Дело не в том, что земля становится другой. Дело в вас. Я думаю, что вы видите и слышите такие вещи, о которых остальные люди просто не знают. Иногда я думаю, Вильям, что вы…

Он замялся, потом продолжил:

— …что вы не являетесь одним из нас.

— Иногда мне это тоже кажется, — усмехнулся Саттон.

— Запомните, — возразил Джон К.Саттон, — вы один из нас… может быть, даже член семьи. Позвольте вспомнить, сколько лет вы с нами?

— Десять, — ответил Саттон.

— Правильно, — согласился Джон К. Саттон. — Я хорошо помню тот день, когда вы пришли к нам. Но иногда я об этом забываю. Иногда мне кажется, что вы всегда были здесь. Иногда даже ловлю себя на мысли, что вы являетесь членом семьи Саттонов.

Он откашлялся и сплюнул.

— Я на днях взял у вас пишущую машинку, Вильям, — вновь обратился он к Саттону. — Мне нужно было написать письмо. Это было очень важное письмо. И я хотел, чтобы оно выглядело соответственно.

— Все в порядке. Пожалуйста, — ответил Саттон. — Я уверен, что она пригодилась вам.

— Вы что-нибудь пишете сейчас, Вильям?

— Нет, нет, — ответил Саттон. — Я бросил это. Я не мог ничего сделать. Я даже потерял все свои записки. Я все продумал и записал на бумагу. И я думал, что, может быть, запомнил все это. Но я не сумел запомнить. Теперь нет смысла даже пытаться.

— Вы попали в какую-нибудь неприятность, Вильям? — в темноте голос Джона К.Саттона прозвучал мягко, низким рокочущим тембром.

— Нет, — ответил Саттон, — это нельзя назвать неприятностью.

— Может, я могу помочь? — поинтересовался Джон К.Саттон.

— Нет, вы ничего не сможете сделать.

— Но если я смогу помочь, дайте знать об этом, — сказал Джон К.Саттон. — Мы сделаем для вас все.

— Возможно, наступит день, когда мне придется уйти, — проговорил Саттон, — может быть, неожиданно. Если это случится, мне бы хотелось, чтобы вы забыли обо мне.

— Это ваше желание?

— Да.

— Мы не сможем забыть вас, Вильям, — объяснил старый Джон К.Саттон. — Мы никогда не сможем этого сделать. Но мы не будем говорить о вас. Если кто-нибудь придет и будет спрашивать о вас, мы будем вести себя так, как будто вас здесь никогда не было.

Он сделал паузу.

— Именно этого вы хотите, Вильям?

— Да, — ответил Саттон. — Если вы не возражаете, это именно то, что мне хочется.

Так они стояли некоторое время, глядя друг на друга в темноте. Затем старик повернулся и зашагал в направлении освещенных окон дома. А Саттон, тоже повернувшись, облокотился руками на изгородь и напряженно вглядывался в пространство через реку, где мерцали веселые огоньки, как будто из волшебной земли, в которую нет дороги.