боги. Ее догадки верны. Эти двое точно нашли способ провернуть то, о чем мечтал ковен. Было бы иронично, если бы не столь жутко. Какую жертву пришлось принести им, чтобы обрести эту магию?
— Прошу меня извинить, — Лорейн резко поднялась и вышла из комнаты так быстро, что почти бежала. Ей нужна была хоть минута наедине с собой.
Пока закрывалась распахнутая дверь, а она уже шла по коридору, до слуха донесся мягкий голос Датура:
— Я уже могу завидовать тебе?
— Нет. Только посочувствовать, — рассмеялся Морион.
Пока Лорейн умывалась и мерила шагами мраморную ванную, почти успокоилась. Мысли, крутившиеся без остановки, как хлопья в зачарованном новогоднем шаре, медленно укладывались разумными выводами. Морион не опустился бы до кровавых ритуалов. Он же не безумец. Наверное. Дело в другом. Маги Букета использовали призыв и подчинение. Значит, и Датур смог провернуть это без жертв.
Какого беса ему бы просто не рассказать все без этих своих игр?
«Чтобы ты поверила и сама решила», — любезно подсказал внутренний голос.
Она взглянула не себя в зеркало. А она верит? Она это принимает? Тревожный взгляд, отражавшийся там, ей не нравился.
— Морион! Демонское ты отродье, — прошипела она сквозь зубы, топнув каблуком и чувствуя, как от привычной ругани страх притупляется. — Я даже внукам завещаю тебя ненавидеть, чертов ты мерзавец!
Выдохнув это, она вернулась в кабинет.
— Я думал, вы уже на полпути к улице Благодати, — хмыкнул Морион.
— Прекрасно знаете, что нет. Не собираюсь посвящать родителей в ваши темные делишки, — неприязненно отозвалась Лорейн и села обратно на диван.
— Улица Благодати? Это же Светлый округ, — заметил Датур.
— Леди Лорейн у нас уникальна.
— Значит, вы и светлой магией владеете? — догадливой здесь была не только Лорейн.
— Нет, — покачал головой Морион, отвечая ясно не на поставленный вопрос.
Ну еще бы. Не молча же они ее ждали. Наверняка продолжили обсуждать план. Каким бы он ни был. И без этих раздражающих недомолвок.
— Но почему? — удивился Датур. — Мы все равно будем рядом. А ее никто не знает в Талвелле, ты сам сказал.
Лорейн обиделась:
— Не так уж и никто.
На ее слова не обратили внимания. Морион качал головой, Датур зажегся какой-то идеей, отчего его холодность приобрела откровенно расчетливый оттенок.
— Хотите выдать меня за «лунную кровь»? — почти развеселилась Лорейн.
Морион с неудовольствием обернулся, и вся его фигура источала «нет».
— Да, — бросил Датур. — Думаю, это сработает куда лучше, чем расследовать десяток нераскрытых дел.
8.4
— Недумаю, что меня можно выдать за светлую, — она ненавязчиво показала на свои волосы, совершенно некромантского белого цвета.
Не шило, конечно, но тоже в мешке не утаишь. Если только не надеть его сразу на голову. Но ходить так на приемы — дурной тон.
Датур прищурился, раздумывая.
— Ну почему же. Вполне можно соврать, что вы из славного рода некромантов Дафне, обладаете почти всеми не менее славными чертами. Характера. Только магия светлая. Представим вас на каком-нибудь приеме, чтобы слухи дошли до тех, кому нужно. Лунная кровь — такая редкая редкость, что незамеченной вы не останетесь. Особенно в компании Даррена.
На минутку стало остро любопытно, в компании Даррена — каково это? Медленно танцевать и язвить на глазах у всех?
Она покачала головой, и дым иллюзий рассеялся:
— Меня же не настолько не знают. В конце концов у меня есть с полсотни однокурсников. И вполне себе несколько подруг. Если обо мне не пишут гадости во всех газетах королевства, это еще не значит, что не узнают за столом. Тем более, иногда на эти приемы ходит мой отец, когда хочет подловить кого-нибудь из пэров.
— Почему же вас с собой не берет? — со сдержанным интересом уточнил Морион.
Лорейн издала задушенный смешок:
— Считает, что мне нечего делать в обществе темных магов. — На этом признании общество темных магов переглянулось, надо полагать, что покаянно. И Лорейн добавила: — Они с мамой до сих пор надеются, что моя магия — затянувшийся подростковый бунт, и я все еще получу светлую степень.
— Постойте, а диплом?
— Ошибка юности.
— Потрясающе, как родители верят в вас, — саркастично восхитился Датур. — Мои оскорбились уже на факте, что я уехал из Астона и сам выбрал, где хочу учиться.
— Просто мои родители светлые, — развела руками Лорейн, словно это все объясняло, — и упрямые. И не дают себя сбить с толку всяким неудобным фактам.
— Удивительно, как вы выжили после поступления в темный вмуз.
Как именно она выживала, яркими воспоминаниями мелькнуло пред мысленным взором. В тот раз мама разыграла особенно правдоподобный сердечный приступ и обморок. Немного подвело только то, что в обмороке люди обычно перестают выкрикивать морали пополам с ругательствами. А так, было очень даже похоже.
— Ну… Во-первых, я единственная дочь, а во-вторых, я сразу съехала в общежитие. Папа никогда не устраивает скандалов на людях. Маме еще можно покричать, она ведь женщина, у нее слабые нервы. А папе можно только сразу инфаркт и капли покрепче.
Лоран понятливо отсалютовал ей чашкой кофе.
— Кажется, даже с учетом того, что я до сих пор разгребаю эту историю, мои родственники доставили мне меньше всего хлопот, — фальшиво посочувствовал Морион.
Датур рассмеялся:
— Даже Темные искусства не сравнятся с твоим чувством юмора, Даррен.
— Кто сказал,
