Я остановился, слишком поздно сообразив, что говорю. Тяжелый удар гаркинского кулака отправил меня с табурета на пол.
— Так я и думал! Ты все еще замышляешь стать вором! Ты хочешь использовать мою магию для краж!
Он был ужасен в своей ярости, но на сей раз я дал ему отпор.
— И что из этого? — Зарычал я. — Это куда лучше, чем голодать. И вообще, что такого хорошего в том, чтобы быть магом? Я хочу сказать, что твой здешний образ жизни вызывает у меня просто неудержимое желание достичь того же.
Я показал на загроможденную комнату, составлявшую все внутреннее пространство хижины.
— Послушайте, как жалуется этот волчонок! — Фыркнул Гаркин. — Он был достаточно хорош для тебя, когда зима выгнала тебя воровать из леса. “Это куда лучше, чем спать под кустом”, — сказал ты.
— И все еще лучше. Вот почему я все еще здесь. Но я не собираюсь проводить здесь остаток своей жизни. Прятаться в лесной избушке — не мое представление о будущем. Ты жил, питаясь корнями и ягодами, пока я не пришел и не начал ловить мясо для очага. Может быть, ты, Гаркин, так и представляешь себе счастливую жизнь, но я — нет!
Несколько долгих мгновений мы жгли друг друга взглядами. Теперь, выплеснув свой гнев, я более чем малость побаивался. Хотя я и не имел широкого опыта в этой области, но подозревал, что насмехаться над магом — не самый лучший способ обеспечить себе дол юс и здоровое будущее.
Удивительно, но первым уступил Гаркин. Он вдруг потупил взгляд и склонил голову, предоставив мне обозревать массу нечесанных волос у него на макушке.
— Наверно, ты прав, Скив, — голос его стал странно мягким. — Наверное, я показывал тебе все труды магии, но не вознаграждение за них. Я постоянно забываю, как подавлена магия в этих краях.
Он поднял голову, встретился со мной взглядом, и я содрогнулся как от удара. В глубине его глаз горел никогда не виденный мной раньше огонь.
— Знай же, Скив, что не все края похожи на этот, и я не всегда был таким как сейчас. В краях, где магию признают, а не страшатся, как здесь, те кто находится у власти, уважают и заказывают ее. Там умелый маг, держащийся начеку, может пожать в сто раз больше богатства, чем ты собираешься добыть воровством, и приобрести такую власть, что…
Он вдруг оборвал свою речь и помотал головой, словно прочищая ее. Когда он снова открыл глаза, огонь, увиденный мной ранее ярко горящим в его глазах спал до тления.
— Но слова не производят, я вижу, на тебя впечатления, не так ли, мальчуган? Пойдем, я покажу тебе небольшую демонстрацию той власти, которую ты однажды сможешь держать в своих руках — если будешь тщательно практиковать свои уроки.
Веселость в его голосе была принужденной. В ответ я кивком выразил свое согласие. По правде говоря, я не нуждался ни в какой демонстрации. Его тихая краткая речь нагнала на меня куда больше благоговейного страха, чем любая гневная тирада или демонстрация, но я не смел противоречить.
Не думаю, чтобы он действительно заметил мой ответ. Он уже шагал к большой пентаграмме, навсегда начертанной на полу хижины. На ходу он сделал рассеянный жест, и покрытая сажей медная жаровня шмыгнула со своего места в углу и встретила его в центре пентаграммы.
У меня хватило времени на воспоминания о том, что эта жаровня и привлекла меня сперва к Гаркину. Я вспомнил, как первый раз смотрел через окно его избушки, стремясь разглядеть потенциальные объекты для кражи. Я увидел Гаркина таким же, каким часто видел его с тех пор, — беспокойно расхаживающим взад-вперед по помещению, уткнувшись носом в книгу. Это само по себе было удивительным зрелищем, ибо чтение — не самое обычное времяпрепровождение в этой области. Но мое внимание захватила жаровня. Она скакала по помещению, следуя за Гаркиным, словно нетерпеливый щенок, которому вежливость мешает привлечь внимание своего хозяина.
Гаркин оторвался от книги, задумчиво уставился на свой рабочий стол, затем кивнул, приняв решение и сделал жест. Из кучи всякой всячины поднялся горшок с неопознанным содержимым и поплыл к его поджидавшей руке. Он поймал его, снова сверился с книгой и, не поднимая глаз, вылил часть. Быстрая, как кошка, жаровня, протиснулась ему под руку и поймала вылитое, прежде чем оно достигло пола. Вот так то я и познакомился с магией.
Что-то рывком вернуло мое внимание к настоящему. Что именно? Я проверил, как идут дела у Гаркина. Он все еще трудился, полускрытый плавающим облаком пузырьков и кувшинов, что-то бормоча, когда выдергивал один такой из воздуха и добавляя его содержимое в жаровню. Над чем бы он там ни трудился, зрелище обещало быть захватывающим.
Затем я снова услышал его — приглушенный шаг за стенкой избушки. Но ведь это было невозможно! Гаркин всегда устанавливал… Я начал копаться в памяти и не мог вспомнить, установил ли Гаркин защитный полог, прежде чем приступить к работе. Нелепо. Осторожность была первым и самым важным делом, что вдолбил в меня Гаркин, и частью осторожности являлось установление защитного полога, который необходимо было установить перед работой. Он не мог забыть… но он был несколько распален и отвлечен.
Я все еще решал, не следует ли мне прервать труд Гаркина, когда он вдруг отступил на шаг от жаровни. Он парализовал меня взглядом и предупреждение замерло у меня в голове. Не время было навязывать при такой ситуации реальность. В глаза его вернулся огонь, сильней, чем прежде.
— Даже демонстрация должна дать тебе урок, — поучающе заявил он. — Контроль, Скив. Контроль — это оплот магии. Бесконтрольная мощь — этот катастрофа. Вот почему ты практикуешься с пером, хотя можешь передвигать куда более крупные предметы. Контроль. Даже твои скудные силы были бы опасны без контроля, и я не стану учить тебя овладевать большими силами, пока ты не научишься этому контролю.
Он шагнул прочь из пентаграммы.
— Чтобы продемонстрировать тебе ценность контроля, я сейчас вызову демона, существо из другого мира. Он могуч, злобен и жесток и убьет нас обоих, если ему дать шанс. И все же, несмотря на это, боятся нам его незачем, потому что он будет находится под контролем. Он не сможет причинить нам вреда, нам или еще чему-нибудь в этом мире, покуда он содержится в этой пентаграмме. А теперь смотри, Скив. Смотри и учись.
Сказан это, он опять повернулся к жаровне. Он развел руки в стороны, и разом ожили пять свечей по углам пентаграммы и линии се начали пылать жутким голубым светом. Несколько минут царила тишина, а затем он стал тихо и неразборчиво читать нараспев заклинание. Из жаровни появилась ниточка дыма, но не поднялась к потолку, а полилась на пол и начала образовывать небольшое облако, которое пульсировало и бурлило. Пение Гаркииа сделалось еще громче, и облако выросло, потемнело. Жаровню уже почти не было видно, но там… в глубине облака… что-то приобретало очертания…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
