озабоченных своими жизненными проблемами и заботами, снедаемыми сомнениями и страхами, в считанные минуты преображался в единый мощный кулак для достижения побед, кубков и наград.
— Это здесь? — Разочарованно протянула Лиза, посмотрев на пустые вешалки и скамейки.
Я, конечно, мог многое ей рассказать про то, какие тут кипят баталии, но вместо слов перешёл к делу. Я как пушинку приподнял девушку, прижал к себе и впился губами в её теплые нежные и полные губы. Минуту, а может и две мы не могли остановиться. Пока вдруг, за спиной с громким стуком не распахнулась дверь и в раздевалку влетела злющая как фурия Лорен Харрис.
— Так вот значит, в каком кино ты тут снимаешься?! — Взвизгнула она.
— Ещё не снимаемся, это репетиция, — прошипел я. — И закрой дверь с той стороны пока я добрый.
— Блаит! Саука! — Выругалась по-русски Лорен и выскочила прочь.
— Что у тебя с ней? — Потребовала объяснений уже Лиза.
— Вообще ничего. Помог ей на работу устроиться, но как говорят в России — не делай добра, не получишь зла. Поехали ко мне? Правда, у меня там полно гостей.
— Нет, ко мне! — Выпалила Лиза и как бывшая спортсменка, подпрыгнув, оплела меня руками и ногами для ещё одного долгого и сладкого поцелуя.
* * *
Домой я вернулся примерно через час. На самом интересном месте в квартире Лизы Савьер зазвонил телефон, и её вызвали на срочную работу. В лесополосе недалеко от северной окраины Чикаго, как назло, был обнаружен труп мужчины, который по подчерку нанесённых увечий напоминал руку какого-то местного серийного убийцы, а Лиза уже год как снимала передачи про эти преступления. «Прости, Ваня, нас телевизионщиков, как пожарных могут выдернуть в самый неподходящий момент», — горько усмехнулась она, когда на наших телах уже остался самый предельный минимум одежды. Ещё бы чуть-чуть и трубку телефона в ближайшие тридцать или сорок минут никто-бы не поднял.
Поэтому на пороге дома я думал исключительно о мести психически ненормальному убийце. Так как если, пораскинув извилинами, покопаться в своей памяти то, кое что я про какого-то чикагского маньяка читал. Был там какой-то «маньячело» в костюме клоуна. Только вот на вопрос, в какие годы этот выродок творил свои зверства, память отвечать отказывалась.
Я по советской привычке снял ботинки в прихожей и, войдя в гостиную, буквально остолбенел. Оказывается, этот чикагский псих и убийца каким-то макаром уже побывал у меня в гостях. И им была зачем-то перебита фарфоровая посуда, кое-где перевернута мебель и разрезаны на части ножницами мои личные вещи. Почему серийный убийца пренебрёг гардеробом Ваньки Болдырева, было не совсем ясно. В довершении сюрреалистичной картины посреди погрома спал на спинке дивана сном праведника черный кот Фокс и, наверное, видел сны про своих советских кошек, так как периодически он довольно поуркивал.
— Всё нормально, — сказал шаман Волков, спускаясь по лестнице со второго этажа.
— Да я вижу, что кот не пострадал. Что за дела шаманидзе?
— Твой сосед со своей кралей укатили в ресторан, а я у тебя в спальне после дальней дороги отрубился без задних ног. А очнулся от звука, что кто-то внизу посуду бьёт. Спускаюсь, а там женщина какая-то психическая. Ну, я её отварчиком успокоительным и напоил. Она у тебя сейчас в спальне по-английски что-то лопочет, правда в сознание пока не пришла. Я же в последнее время животных врачую, вот и не рассчитал рецептуру где-то.
— В первый раз в жизни вижу шамана, который травками своими пользуется наугад. — Пробурчал я, поспешив наверх в спальню. — Не помер болезный — уже хорошо, так? Это называется — метод шаманского тыка! Ну, Волков, ну погоди!
А в спальне, раскинувшись в форме морской звезды, на моей кровати поверх одеяла в своём любимом красном мини-платье лежала актриса, модель и танцовщица в одном симпатичном лице, Лорен Харрис. Я присел рядом, и легонько пошлепал её по щекам.
— Лорен, ты меня слышишь? — Спросил я по-английски.
— Слышу, — не открывая глаз, ответила девушка.
— Скажи ты, зачем порезала мою одежду? Нельзя было взять вещи у Вани Болдырева? У него их больше, и потом он одевается в брендовых магазинах? У него некоторые рубашки за 50 баксов, а у меня почти всё взятое на распродажах, дешёвка.
— Мне приказал офицер ЦРУ Гордон Дэвис залезть к тебе в кровать и уговорить принять американское гражданство. — Пробормотала Лорен с закрытыми глазами. — Он меня на наркотиках взял и теперь делает со мной, что хочет. А ты на меня ноль внимания, с этой сучкой с телевидения целуешься. Вот я и порезала твою одежду. А ещё это негодяй Гордон седлал так, что твоя невеста в Союзе скоро выйдет замуж. Напугал её чем-то, он сволочь хитрый. И если ты до конца сезона не примешь гражданства, то Кубок Стэнли тебе точно не видать, ведь у Гордона есть наёмные убийцы.
— Знаешь что шаманидзе. — Я встал, озадачено почесав затылок, и накрыл Лорен покрывалом. — Ты свой рецептик успокоительной воды, перепиши на отдельную бумажку, порви её, сожги, а пепел рассей на ветру. И не дай Бог, она попадёт на стол спецслужб. Это будет пострашнее миелофона из произведений Кира Булычёва.
— А чё она сказала-то? — Кивнул Волков на спящую красавицу модель. — Что-то про ЦРУ?
— Она сказала, чтоб ты свои шаманские опыты над живыми людьми прекратил! — Махнул я рукой. — Пойдем, поедим что-нибудь. Сковородка, кажется, не пострадала.
Глава 15
Второй праздничный день 8-ое ноября граждане Советского союза встретили по-разному. В эту праздничную среду, семейные люди с детьми пошли по театрам и музеям, молодёжь объединилась для похода в кино и на танцы, а на космодроме «Плесецк» советские инженеры и конструкторы приготовили к запуску очередной ракетоноситель «Космос-2». Но были и те товарищи, которые после возлияния накануне, во славу Октябрьской революции, весь день решили пролежать на диване у экрана телевизора. И телевизионному начальству в эту среду было чем порадовать соплеменников. В два часа футбол Кубок Кубков «Спартак» Москва — «Атлетико» Мадрид. В четыре часа опять футбол Кубок европейских чемпионов «Гурник» Забже Польша — «Динамо» Киев СССР. Ну и в шесть часов уже вечера хоккей «Спартак» Москва — «Динамо» Москва. И чтобы некоторые товарищи хоть иногда привставали с дивана, телевизионщики ради прикола поделили
