Вот эту деталь женщина выделяла с особым усердием.
А Еве-то что с этого?..
Как так получилось, что её снова отвозил Карен, девушка так и не поняла. Но ситуация изрядно напрягала. В этот раз он водил сам. И взгляд то и дело возвращался к загорелым пальцам, сминающим кожу руля.
И вновь они попрощались и благополучно забыли друг о друге.
Третий и контрольный произошел уже запланировано. Алиса позвонила и пригласила на день рождения. Само собой, Ева отказалась. Но вмешалась Анна Седраковна. И пришлось всё же идти…
Это, наверное, был первый показательный звоночек, что от этой семьи надо держаться подальше. Но в силу гордости и упрямства Ева проигнорировала этот сигнал. Двадцатилетие высокомерной красавицы отмечали в их особняке. Двор был украшен так, что можно было часами стоять с открытым ртом, но и этого времени не хватило бы, чтобы отдать должное организаторам — каждая деталь была безупречна. Как и гости. Все. Собственно, кроме самой девушки в дешевом простом платье.
Получив порцию любопытных сканирующих взглядов Ева просто забилась куда-то вглубь, успев поздравить именинницу и поздороваться с хозяйкой дома. Дала себе установку продержаться немного, а потом вызвать такси. Мысленно возмущаясь, что с фамилией Аракелян у нее теперь будут ассоциироваться сплошные траты. Такси до элитного района и приличный подарок уничтожили все её НЗ. Куда уж бедной студентке до такого уровня…
Сидя на украшенных качелях, девушка переписывалась с Томой, улыбаясь комментариям подруги. Та сетовала, что национальная черта к уважению старших сыграла с Евой злую шутку. Потому что изначально надо было отказать Анне Седраковне. Смысл себя мучить, если с Алисой они не были и не будут близки никогда?
— Скучаешь? — голос Карена ворвался в её пространство через какую-то пелену нереальности.
Она подняла голову и впервые посмотрела ему в глаза.
И пропала.
Так обозначилась точка невозврата.
Короткий разговор, несвойственная возбужденность, покалывание в кончиках пальцев. Наверное, на подсознательном уровне Ева была влюблена. Уже.
И опять девушку повез домой именно он.
А дальше стал появляться у университета хотя бы раз в неделю. С цветами. Водил пообедать.
И…потом сделал предложение на её собственное двадцатилетие. Через два месяца! Прямо на глазах друзей и родственников, а также ошеломленных родителей, которые даже не знали о его существовании.
И кто бы устоял?..
Широкие жесты, направленные на признание публики, как оказалось, его стезя. Карена обожали все. Кроме Томы. И когда Ева высказывалась о том, что это какой-то сон, как такой мужчина мог обратить на неё внимание, подруга, вопреки постулатам дружбы, предписывающим соглашаться с романтической версией, соглашалась именно со скептической частью — не нравился он ей. Червячок сомнений в девушке поселился. Только не по отношению к жениху. По отношению к Тамаре. Вдруг…всё наоборот, и Карен ей слишком нравится, поэтому она против?.. Позже, естественно, Еве было стыдно за свои размышления, ибо подруга с неподдельным подозрением, граничащим с презрением, окидывала Аракеляна при каждой встрече.
Помолвка была грандиозной. Оплачивал её жених. Он сделал всё традиционно лишь за исключением этого момента — расходы по данному мероприятию обычно несла сторона невесты.
Тотальное погружение в красавца-жениха принесло Еве немало нервотрепки. Понизилась успеваемость. Всё чаще она витала в облаках, сидя на важных лекциях. Недопонимание между ней и Томой росло. А обоюдная занятость мешала им с Кареном видеться часто. Бывало даже так, что они могли встретиться всего раз в месяц.
Чтобы сгладить ситуацию, он стал брать её с собой на важные приемы. До этого девушка думала, что благотворительные вечера со снобами, вечеринки в честь выигранных тендеров и фешенебельные мероприятия — это просто сцены в кино. Казалось, люди давно живут проще. А потом эта чужая закулисная жизнь взяла и щелкнула её по носу. Хорошенько так. Аж мозг сотрясся. Откуда ты, дурочка, можешь что-то знать об обыденности состоятельных людей?..
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
У Евы была очень простая семья. Если сравнивать с семьей жениха, то они, наверное, на фоне тех считались нищими. Позволить себе что-то лишнее не могли, поскольку оплата обучения Евы была высокой, деньги уходили туда. Не голодали, не бедствовали, но ограничивали себя во многом во имя будущего старшей дочери. А позже, когда и Элиза поступила, пришлось взять кредит.
Девушка и предположить не смела, что когда-нибудь финансовая сторона вопроса колючей проволокой сдавит горло… Нет, понимала, конечно, что они игроки разных лиг, но считала, что данная тема не станет камнем преткновения между любящими людьми. Но случилось это довольно быстро. Сразу после первого выхода в свет. Карен просто небрежно оповестил, что сводит её к стилисту и обновит гардероб. Оторопевшая Ева онемела. Позже, уже лежа в кровати и слушая мерное сопение сестры, девушка умирала от стыда. А чего хотела-то? Сколько нарядов в запасе имела, чтобы ходить с ним на всякие торжества? Три? Пять? Носила бы попеременно? Серьезно? Да и те, что имела, разве они подходят?.. Одного взгляда на них достаточно, чтобы оценить неподобающий уровень.
Переборов внутренний протест, Ева позволила любимому себя менять. Не осознавая, что чем больше трансформаций происходит с внешностью, тем сильнее следом меняется и нутро. И не сказать, что ей это нравилось. Но ради Карена, которого она уже давно боготворила, готова была на всё. Тяжелая копна кудрей канула в лету, волосы приобрели форму короткого каскада, прошли процедуру мелирования и сложного окрашивания «омбре». Шкаф заполнился элегантными платьями, костюмами и всем сопутствующим — обувь, аксессуары, блузочки, рубашки и многое другое. Анна Седраковна сопровождала девушку, восхищаясь её фигурой и утонченностью, с которой ей шли все обновки.
Окружающие завидовали. Тома продолжала вздыхать, недовольная происходящим. Ева…была счастлива, затыкая голос разума. Да и сомнения очень легко развеивались поцелуями Карена.
Даже когда ловила на себе презрительные взгляды во время различных вечеров, девушка не принимала их на свой счет, думая, что у богатых людей просто натура такая гнилая — смотреть свысока на того, кто ниже по статусу. Но потом начались перешептывания. Причем, достаточно громкие, чтобы дойти и до ее слуха. Красавец и…замухрышка. И это не история о Золушке. У той хоть внешность была подходящая. Ева и сама часто впадала в ступор, понимая, что не блистает яркими данными. Но потом отмахивалась, мол, раз взрослый мужчина сам проявлял инициативу, признавался в любви и сделал предложение, значит, для него она красива.
Второй звоночек прозвенел в день его тридцатилетия. На тот момент они уже почти год были помолвлены. Но именно тогда Ева удостоилась чести познакомиться с Вероникой. Никой.
Элитный клуб был полностью арендован для закрытого мероприятия. Вечер был в самом разгаре, появление личной помощницы Карена ознаменовалось бурными реакциями его друзей и знакомых. Каждый стремился пожать ей руку, поцеловать ладонь. Она была не просто великолепна. Ника была верхом совершенства. А глаза её светились умом и долей женского коварства. Откровенный наряд с глубочайшим декольте, открытой спиной и прозрачными вставками по бокам очень впечатлил Еву. Заставил почувствовать себя монашкой или пастушкой. Почему-то с другими присутствующими девушками она себя не сравнивала. А с этой красоткой — да. На подсознательном уровне.
Ника очень смачно поцеловала Карена, поздравляя. И ладонь её задержалась на его бедре. Что-то в груди заныло, отбитое молотком со всего размаху. И это состояние усугублялось. Чем дальше — тем невыносимее.
Нет, изначально Ева не чувствовала себя лишней, нашлась парочка вполне дружелюбных гостей, с которыми отыскались точки соприкосновения. Но после появления Вероники и те будто отстранились. Как если бы метнулись в стан врага, меняя лагерь. И девушка беспризорно озиралась по сторонам, пытаясь понять причину такой перемены. Ощущение, что приход помощницы сделал Еву невидимой.
