class="p1">— Внимание.
На составленных рядом двух скамейках перед памятником Первому большевику у Института капитанов, как на картине Пиросмани, сидело три «мимино», с поднятыми складными стаканчиками в руках, и пили они из них отнюдь не лимонад. Две бутылки вина и какие-то лепешки с зеленью, большие кепки и горячие глаза, провожающие пробегающих мимо абитуриенток. И порадоваться бы за мужиков, очень вкусно они сидели, но деланно равнодушный взгляд, брошенный на неотвратимо приближающихся нас, одним из них и натужное шевеление губ под густыми черными усами, как будто он что-то шептал, сильно меня насторожило. Хоть «дети гор», но об антиалкогольных указах они знать должны, а так равнодушно бухать при ментах… Это неправильные пчелы.
— Здравствуйте, Дорожный РОВД, милиционер роты ППС Громов. Нарушаем, граждане.
— Какой-такой нарушаем, командир! Сидим, никого не трогаем, разговариваем.
— Распитие алкогольных напитков в общественном месте является нарушением.
— Командир, каким нарушением…
Двое сидят, как держали стаканы, так и держат, и смотрят, чуть ли не сквозь меня, а один, искренне и обаятельно улыбаясь, как могут улыбаться только на Кавказе, поставил стакан и пошел ко мне.
— Дима..
— Понял…
Представитель мандариновой республики уже возле меня, обнимает за плечо, и, пытаясь засунуть мне в нагрудный карман «красненькую», переходит на интимный шепот:
— Мы же ничего не нарушаем, сейчас посидим и пойдем, правда, командир?
— Товарищи — мой вопль накрывает половину парка: — обратите внимание. Гражданин пытается дать мне взятку!
Я, с трудом, удерживаю задранной высоко вверх кисть мужчины, с зажатой десятирублевой купюрой, которую он не догадался выбросить.
Народ реагирует мгновенно, со всех сторон бегут студенты, доценты и пенсионеры с внуками. Пропустить такой скандал, ну, никак не возможно. Усатый, что-то бормоча, что его не так поняли, безуспешно рвет из моего захвата руку с пламенеющей как красный флажок бумажкой с профилем Ленина. Ударить меня второй рукой в живот он не решается. Два его товарища так и застыли на лавках, но уже в полной растерянности, былого спокойствия у них не осталось и следа. Увидав, что нашу скульптурную композицию «честный постовой, и взяточник» увидели достаточно много людей, я отпускаю «чудесного грузина» и требую предъявить документы всех троих. Местный участковый, лейтенант милиции Аслямов появился только минут через десять. Наверное, сначала «протупил», соображая, как поступить в нештатной ситуации — чушканы — постовые не взяли целых десять рублей, немыслимо, куда катится мир.
— Что здесь происходит? — офицер был прекрасен, начиная от огромной тульи фуражки, как у генерала Пиночета, и заканчивая красными носками.
— Здравия желаю, товарищ лейтенант, протокол на граждан составляем, за распитие в общественном месте.
— Давайте протокола сюда, я с ними сам разберусь — голос восточного правителя давал лишь один вариант действий- с поклоном положить документы в подрагивающую от нетерпения руку.
— Вы товарищ лейтенант что-то попутали…
— Ты как разговариваешь со старшим по званию, тут я участковый, я на тебя рапорт напишу…
— Каргат, ответь двести двадцать шестому! Каргат, тут какой-то лейтенант странный, хочет у нас задержанных и протоколы забрать. Как фамилия? Сейчас. Каргат, он ушел почему-то… Отбой.
Составив протокола, заверенные подписями возбужденных свидетелей, и письменно обязав гостей города явкой в отдел для разбора и уплаты штрафа, я, к огорчению погрустневших мужчин, приложил к документам и их паспорта, что бы люди не забыли о своих обязательствах. Почему-то, когда паспорт лежит рядом с протоколом, квитанция об уплате штрафа появляется очень быстро.
Следующий день начался для меня очень рано. В девять часов утра я сидел у широкого окна чебуречной и смотрел на крыльцо родного РОВД. В девять часов пятнадцать минут началась погрузка лиц, привлекаемых к административной ответственности, в салон дежурного УАЗика, деятельное участие в которой принимал лейтенант Аслямов. По удивительному совпадению, три мужчины в кепках-аэродромах в автомобиль не влезли, выслушав эмоциональную речь участкового, помощник дежурного равнодушно кивнул, вытащил из кипы документов несколько бланков, вложенных в паспорта, и отбыл в сторону Райисполкома, на заседание административной комиссии.
Лейтенант Аслямов построил доставшихся ему задержанных, сделал им строгое внушение, очевидно, предупредив об открытии огня в случае побега, и повел их вокруг огромной привокзальной площади. Наверное, не хотел переходить Пристанскую магистраль по нерегулируемому перекрестку. Доконвоировав граждан до касс электричек, участковый, почему-то, отдал мужчинам паспорта, и коротко, по-мужски обнявшись с каждым, распрощался. Ненужные очевидно протоколы он, решительно разорвав на две половины, сунул в переполненную урну и двинулся по своим делам. Через минуту я, морщась от брезгливости, стараясь не смотреть в удивленные глаза кучкующихся рядом БОМЖей, достал плоды своего творчества и, аккуратно, завернул в газетку.
Звонок на опорный пункт оторвал лейтенанта Аслямова от составления коварного плана по уничтожению зарвавшихся пепеэсников. Такого хамства, какое было вчера, спускать, офицер Аслямов, был не намерен. Анзор скосил глаза на две звездочки, блестящие на его погоне. Эти звезды, неуловимо крупнее и гранение, чем сотни лежавших на прилавке Военеторга, были предметом гордости участкового и обошлись ему в две бутылки коньяка. Случайно встреченные два похмельных офицера согласились за эту цену отдать комплект звезд вооруженных сил кубинской армии, загоревшемуся как пламя, молодому милиционеру. Полюбовавшись на блеск желтого металла, Анзор вернулся к грустным мыслям: надо будет дать завтра рублей тридцать и подобрать каких-нибудь русских алкашей. Тогда точно возьмут. Десять рублей им мало показалось, сволочам, совсем зажрались, взяточники.
— Да, участковый уполномоченный лейтенант…
— Анзор, привет, а подскажи мне — в трубке загремел голос начальника участковых майора Соломина: — куда ты дел трех человек, которых на комиссию должен был доставить.
— Как куда… — мысли зайчиком заметались в голове, в поисках верного ответа. Аслямов, пользуясь определенным бардаком в учетах и делопроизводстве МВД, уже не раз отпускал своих друзей, и друзей друзей, ведь двадцать пять рублей — это не деньги, это дружба.
— Ты их документы прямо секретарю, комиссии отдал?
— Конечно, как всегда. А что случилось?
— Да, тут главарь ППСников, при начальнике отдела, мне сказал, что ты людей за деньги отпускаешь. Мы конечно с ним часто ругаемся, но что-то его занесло. Ты вот что… ты сейчас зайди в комиссию, и мне принеси заверенную копию постановления о наложении штрафов, сейчас я тебе их фамилии зачитаю… Но Анзор, если ты меня подставил опять, то не только мне подполковника задержат. У тебя же строгий выговор уже есть? Ну, ты понял. Давай, жду через три часа, на вечернем совещании у начальника мне эта выписка нужна.
Трубка, брошенная на телефон, на рычаг не попала, и монотонно испускала тревожные короткие гудки. Невысокий полноватый мужчина метался по помещению, собирая вещи и деньги. Даже
