- Что вы желали спросить? - Крайне редко у ученика магистра просыпалось в душе интуитивное доверие к впервые встреченному человеку, но уж когда оно появлялось, Райт мог больше не беспокоиться и следить за своими словами, живший внутри него таинственный субъект был на порядок мудрее и проницательнее самого Эртрайта.
И любого, самого проницательного сыщика.
- Мой муж… Гизелиус Таришаль служит при Вашей светлости лекарем… я совершенно случайно узнала, что он прибыл на воды вместе с Вами… - леди поясняла подоплеку своей просьбы так подробно и нерешительно, что Райту почему-то стало страшно неудобно за нее, и захотелось как-то помочь… прекратить это мучительно-подробное объяснение, но даже за все сокровища мира он не смог бы объяснять ей суть ночного происшествия.
Потому что не решился бы доставить ей огорчение неприглядными подробностями пленения учителя.
- А разве не ваши люди выкрали сегодня ночью метра из подвала? - Резковато спросил Брант, желая увидеть реакцию леди на почти открытое обвинение.
И в тот же миг, едва ли не впервые в жизни, почувствовал себя дураком и негодяем одновременно.
Ресницы Тренны на миг широко распахнулись и сразу же в отчаянии смежились, словно крылья бросившегося с обрыва лебедя, обнаружившего гибель подруги. Губы леди дрогнули, искривились и застыли, не позволив вырваться наружу даже отзвука той боли, что заставила женщину пошатнуться как от удара.
Монрат ринулся к магине, поддержать, подхватить, но она уже справилась с собой. Однако не смирилась.
- Покажите мне этот подвал, - сквозь боль и скорбь в голосе магини прозвучала властная уверенность в своем праве требовать, и к удивлению онемевшего от неожиданности Дорда, капитан покорно ей кивнул и буркнув, что, разумеется, покажет, первым направился к двери.
Леди Тренна заторопилась вслед за ним, и герцогу на миг показалось, что она забыла и про принцессу и про смотрины, но у самой двери магиня вдруг обернулась и сделала какой-то непонятный, но явно условный знак принцессе, оставшейся в обществе двух придворных дам и лорда Мангери.
Второй сопровождающий, явно из тех вояк, что больше доверяют звону меча, чем затейливым речам придворных с кислым видом маялся возле широких дверей, выходящих в парк, видимо, именно оттуда ожидал нападения его патрон.
Получив указание от магини, принцесса что-то буркнула офицеру, и он поманил подчиненного к себе.
- Занимают круговую оборону, как во вражеском тылу, - едко буркнул Дорд, более всего желавший сейчас ринуться вслед за Брантом и леди, но вынужденный оставаться тут и приглядывать за гостями, пока Монрат не провозгласит приглашение к столу.
Бросать Райта совершенно одного было бы жестоко, да и недальновидно.
- Ее высочество Рашильда-Зинатра-Галирия, принцесса Лурдении, - важно произнес лакей, неизвестно когда назначенный на эту должность Монратом и братья дружно скривились, они уже почти уверились, что обойдутся за обедом обществом только одной кандидатки.
К тому же явилась новая невеста абсолютно невовремя, по этикету герцог должен приветствовать сначала ту гостью, что прибыла первой, да и значимость принцессы Имганта намного выше, чем у дочери небольшой северной страны, еще недавно считавшейся полудикой. И все же повернуться к ней спиной и отправиться здороваться с Аглессой - значило проявить к принцессе чрезвычайное неуважение. Настолько оскорбительное, что у короля маленькой, но сильной воинами страны, появится весомый повод для расторжения отношений.
- Возьми Монрата, - мгновенно решил Дорд, - и иди здороваться, я подведу туда же Рашильду.
Райт взглянул на него полными растерянности глазами, тяжело выдохнул и понуро поплелся к воинственно поглядывающим гостям из Имганта. Монрат, протестующе поджав губы, топал впереди и чуть сбоку, всем своим видом говоря, что господская шутка с каждым днем все больше ему не нравится.
- Его светлость герцог Дорданд Агранат Анримский! - важно объявил так внезапно повышенный в должности Монрат и отступил в сторону, с почтительным поклоном уступая дорогу герцогу.
- Ее высочество Аглесса Сангебрина Эрмилия, принцесса Имганта, - так же важно произнесла высокая худощавая дама, выполнявшая при принцессе роль надзирательницы и бонны.
И доносившая королеве про каждое слово и каждый шаг воспитанницы, это магистр успел рассказать. Все остальное он обещал пояснять по обстановке, и вот теперь обстановка донельзя напряженная, а магистра нет. А Райт имеет самые приблизительные сведения о том, как должен поступать в этом случае. С одной стороны - вроде положено поцеловать принцессе ручку, как гостье. А с другой - никто ее сюда не звал, написали же четко - болеет человек!
А вот это была идея, и Райт немедленно ею воспользовался.
- Прошу простить меня, Ваше высочество, - он скосил глаза, прикидывая, который диван ближе, и решительно шагнул в ту сторону, словно не заметив, как хорошенькая блондинка, вся в золотистых завитках и голубых оборках, словно фарфоровая кукла, чуть приподнялась, готовясь подать ему для поцелуя свою ручку, - но я еще не совсем здоров… и не решусь в таком состоянии подойти к вам поближе. Вы, наверное, слыхали… лихорадка бывает заразной.
Последние слова он произнес, уже сидя на диване и по привычке подталкивая под бок подушечку, после чего с извиняющимся видом кивнул принцессе и приготовился ждать ответного выпада.
- Как же, как же… - растерянно оглянувшись в поисках подсказки, и ни от кого её не дождавшись, пролепетала принцесса, - мы прочли Ваше письмо и сразу прибыли, чтоб выразить свою обеспокоенность вашим здоровьем…
Могли бы и письмом ее выразить, эту обеспокоенность, я б ничуть не обиделся, подумал Райт, и печально покивал в ответ, пытаясь понять, нужно уже что-то говорить или стоит подождать, пока она закончит начатую фразу. Оказалось, ничего объяснять не нужно. Вдохновленная безобидным видом герцога, которого, по рассказам травницы, представляла суровым и острым на язык мужчиной, принцесса совершенно перестала смущаться и живо защебетала про все подряд. Как ее уже два дня поят целебной водой, и что вчера шел дождь, и она весь день провела у камина, а за водой посылали нарочного, и про последние слухи насчет погоды на ближайшие дни…
Эртрайт кивал и радовался своей находчивости, отсюда, с расстояния в десяток шагов, принцесса казалась совершенно не опасной и не назойливой. Наоборот… если бы он был Дордом, то возможно и остановил на ней свой выбор. Хотя… решать не ему, да и рано, нужно подождать, пока соберутся все претендентки.
Ох и имечко, только из-за него никогда бы такую не выбрал, торопливо шагая к двери, бесился Дорд, и зачем ей вообще жених из южных краев, этой северной деве?! Если он там просто вымерзнет, не перенеся бесконечно долгой зимы. А уехать из родных мест, в случае удачи, принцесса вряд ли захочет. Лурденцы, как рассказывают путешественники и торговцы, просто обожают свою холодную страну. И воспевают в легендах и балладах белые вершины скалистых гор, ледяную, седую от бурунов воду сурового моря, да неприглядные цветочки, которые можно добыть только с риском для жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
