Совещания в ЦК проходили почти ежедневно. Землеустроители, ирригаторы, инженеры ходили в конструктивистский особняк на Гоголевской как на работу. Передавались из рук в руки в разгар прений телеграфные сообщения-оперативки из Ферганы: пройдено столько-то. На будущей трассе работали первые изыскательско-проектные отряды, геологические группы.
То и дело поднимали с места Лебедева, светлоглазого подтянутого белоруса с обветренным лицом степняка — автора проекта. Просили пояснить то, другое. Он отвечал коротко, улыбчиво глядя на спрашивавшего. (Этот похожий на подростка-втузовца веселый инженер был к тому времени составителем первых ирригационных, рельефных карт Ферганской долины, пятнадцать лет строил и конструировал водное хозяйство Узбекистана.)
— …Хорошо. — останавливал нетерпеливо Лебедева Юсупов, — ты нам скажи, Иосиф Дмитриевич, за сколько такой канал построят американцы (к их темпам внимательно тогда присматривались)? Все вместе — проект, канал, сооружения…
Лебедев стоя листал свои тетрадки, находил нужное место, принимался читать… Всеамериканский канал в штате Калифорния — для орошения из реки Колорадо двухсот шестидесяти тысяч гектаров земли в долине Империаль. Протяженность сто двадцать девять километров. Строился новейшей землеройной техникой четыре года… Опыт строительства канала протяженностью в сто десять километров в штате Вайоминг. Проект утвержден в тридцать третьем году. Строительство началось три года спустя — в тридцать шестом на протяжении первых четырех километров. За шесть месяцев тридцать седьмого года вынуто немногим более полутора миллионов кубометров грунта…
— Стоп… — стучал по столу Юсупов. — Когда они закончат с такой производительностью?
— В общей сложности канал может быть построен за пять-шесть лет.
Юсупов громко хмыкал — американцы ему плохо помогали.
— Ладно, — говорил он, — оставим Америку. Им же не строить социализм… Объявляю перекур на пятнадцать минут.
Ферганский эксперимент вошел в историю мировой ирригации как явление уникальное, исключительное. Были сметены, опрокинуты в одночасье веками складывавшиеся параметры водного строительства, поколеблена инженерно-экономическая логика, где-то даже, казалось, здравый смысл. Трехсоткилометровая река — четыре метра глубиной, тридцать вширь — должна была возникнуть в ирреальные сроки — не за годы, не за месяцы даже — за сорок пять дней! Изыскание трассы и проект — за два с половиной месяца!
…На том порешили — уже поутру — в расплывавшемся сизым папиросным дымом угловом кабинете первого секретаря. Иного выхода у них не было. Другого решения они принять не могли.
Юсупов засмеялся хрипло: участники совещания еще собирали со столов, засовывали в портфели бумаги, когда принесли пачку свежих газет. Он увидел мельком заголовок передовой в «Правде»: «Покончить с заседательской суетней».
Лебедев, другие специалисты торопились на ферганский поезд. Уезжал с ними и Тишабай, так и не произнесший за все время ни слова — казалось, дремавший во время споров (те, кто плохо его знал, косились в его сторону: ну и начальничек строительства, нечего сказать!).
Юсупов подозвал помощника, попросил: — Принеси чего-нибудь пожевать… Подожди! (Тот уже был в дверях.) Свяжись с газетами. Пусть завтра дают сообщение.
Оно появилось на следующий день, 10 июня, сообщение: «В ЦК КП(б)Уз и СНК УзССР. О строительстве Большого Ферганского канала»[8].
«Правда Востока», 20 июня:
«Вчера, 19 июня, на самолете из Москвы в Ташкент прибыли кинорежиссер-орденоносец, заслуженный деятель искусств (постановщик картин «Броненосец «Потемкин», «Александр Невский») С. М. Эйзенштейн и оператор «Мосфильма», орденоносец, заслуженный деятель искусств Эдуард Тиссэ.
С. М. Эйзенштейн и Э. Тиссэ приглашены для постановки большого художественного фильма на тему о борьбе за воду по сценарию писателя П. Павленко».
Там же: «Коканд (по телеграфу). 17 июня полностью закончена трассировка Большого Ферганского канала. Проектно-изыскательские отряды стягиваем на андижанскую и кокандскую базы, где полным ходом идут камеральная обработка материалов и проектирование.
Инженеры и техники работают над составлением проекта с большим воодушевлением. Однако Кокандский и Андижанский горсоветы ровным счетом ничего не делают для того, чтобы обеспечить сносные бытовые условия для специалистов, напряженно работающих над составлением проекта Б. Ф. К.
И. Д. Лебедев, зам. главного инженера по проектированию Б. Ф. К.»
Что скрывать: не все понимали, сколь важен и этот почин, и будущий канал. Но находились — вот уж истинно, не для смягчения формулировки — отдельные люди, те, кто всему на свете предпочитал спокойное существование — не жизнь, потому, что есть, пить, спать, как известно, еще не означает — жить. Не впадая в крайности, отвечавшие духу времени, был Юсупов по отношению к таким людям — руководителям ли, рядовым ли — весьма и весьма крут. Случались и перегибы: бывало, и несправедливо наказывал того, кто попался под горячую руку, не тратя времени на то, чтобы разобраться в деле. По той же телеграмме Лебедева велел снять с работы за халатность директора Кокандской гостиницы; там даже в единственном на всех рукомойнике воды не было.
Уже на трассе канала обратил как-то внимание на хромого чайханщика; тот опираясь на костыль, тем не менее весьма ловко передвигался от одного огромного самовара к другому, быстро ополаскивая в тазу пиалы, а чай заваривал на удивление вкусный.
Юсупов, отдуваясь и отирая мощную шею платком, поблагодарил его, высказал предположение, что чайханщик унаследовал свою почтенную специальность от деда-прадеда.
Хромой человек улыбнулся, показав редкие зубы.
— Я на руководящей работе был, — сообщил он и добавил не без удовольствия: — Директором гостиницы назначили в городе Коканде. Только три дня директором побыл, сразу сняли. Из самого Ташкента команда пришла. Вот какой я человек видный, оказывается! — Он рассмеялся во весь щербатый рот, уверенный, что большому начальству история эта тоже покажется забавной.
— Это я велел, чтоб тебя сняли, — признался Юсупов. — Ты уж прости, не сердись.
— Спасибо, искренне сказал, прижав руки к груди, чайханщик. — Я же сам не хотел идти на выдвижение. Зачем мне все эти хлопоты? Здесь, на чистом воздухе, в сто раз лучше, ей-богу!
Справедливости ради заметим: на пути у Юсупова встречались не только чайханщики, выдвинутые директорами гостиниц. Но к чести его, он умел вовремя, как говорили об этом, «дать задний ход» и привести извинения несправедливо обиженному человеку. Зато и в благодарности своей был щедр. Талантливых, преданных делу людей поощрял всячески, поднимал, славил. А уж как была богата ими всенародная стройка — большой всеузбекский хашар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
