— Ну, коли так, то другое дело, — отошел дед от приступа гнева и сменил тон. — Ты, вижу, делами занимался, а не развлекаться ездил, молодец. А мы привилегию-патент на твое лекарство получили у американов, не знаю только, на что они тебе сдались, я слышал, они там совсем дикие, воюют друг с другом, живут бедно, и у англичан — эти гордые, поупирались для виду, но бумагу дали. Вот только немцы нам окончательно отказали и не объяснили толком, почему, мол описание у нас не полное и им не понять, что тут новое и для чего сие нужно.
— Да дурака фрицы валяют, — заявил я, радуясь, что дед взял деловой тон. — Сами лекарство сделать хотят, так же как и взрывчатку ТНТ получить.
— А зачем она им, ты же говорил, что как делать этот твой ТНТ, они и так знают, — удивился дед.
— Как делать знают, хотя у нас и здесь немного другой синтез, а вот как ее взорвать — не знают, — попытался я объяснить все "на пальцах", — а зачем она… Вот ты знаешь про Нобеля, ага, вижу, что знаешь, кто же не знает, так сей богач капиталы свои несметные сделал на взрывчатке — динамите. Наш ТНТ в некотором смысле даже лучше будет — проще с ним работать и не взрывается сам по себе, как иностранные взрывчатки, убивая и калеча своих же солдат и рабочих. А вражеские крепости ТНТ будет разбивать отлично, так же как и топить их броненосцы. Очень России нужны такие снаряды, дед. Они и дешевле иностранных раза в два или три будут, и ТНТ не такая капризная взрывчатка, специальная обработка снаряда несложная против иностранных: там и снаряд изнутри лудить, а то и серебрить надо и саму взрывчатку заворачивать в парафиновую бумагу, а сверху еще и в оловянную фольгу: "золотые" получаются снаряды у иностранцев, а представляешь, за сколько они их нам будут продавать?
— А капитан этот твой тоже так думает, — спросил дед, — да и в чинах он небольших, уж полковник еще куда ни шло, а капитана генералы слушать не будут.
— Будут, дед, капитан этот в комиссии с генералами заседает и они его слушают, потому что из артиллеристов лучше него в химии никто не разбирается, — продолжал я убеждать деда, хотя видел, что при упоминании денег у него, как и у любого купца, в голове начинает работать свой калькулятор, — и как ТНТ взрывать, я ему показал. Они просто не разобрались сначала, как его подрывать, вот и хотели плохой отзыв для генералов написать, но теперь капитан готовит новые испытания и через две недели я должен опять быть в Петербурге. Да и с лекарством у медиков какая-то ясность тоже к тому времени будет.
И тут я решил нанести окончательный удар, видя, что дед колеблется:
— Дед, ты мне сказал, что не хочешь заниматься взрывчаткой и отдаешь это дело мне. Я было, вообще хотел отдать привилегию государству. Но, посмотрев на Артиллерийскую академию и ее бедность, а также, поговорив с Менделеевым, сказавшего, что, кроме русских купцов-промышленников в этом никто России не поможет, я принял решение разместить заказ на ТНТ где-нибудь на частном химическом заводе. Менделеев сообщил, что хорошо знает вятских промышленников Ушковых, и сам он собирается производить у них свой бездымный порох, вот я и решил через Менделеева выделывать свой ТНТ у Ушковых. Ты их знаешь, не обманут?
— Вятские, они ребята хватские, — ответил дед. — Врать не буду, Ушковых не знаю, но и плохого ничего про них сказать не могу. Только зачем тебе Менделеев и эти Ушковы, когда у тебя дед-миллионщик? Я вот не знаю, то ли мне еще один сукновальный завод построить, то ли чем новым заняться. Сукно — оно, конечно, всегда спрос имеет, но уж очень много народу повадилось этим делом заниматься — вот они цены и обваливают: я произвожу с каждым годом сукна все больше, а прибыль все меньше — из-за того, что расходы растут, а цены падают. Вспомнил я про твои лекарства и решил, что, если толк с врачами будет, начну лекарства выделывать, я же тебе это обещал, как ты помнишь. Доходами буду с тобой делиться: с каждого проданного порошка будешь процент получать, ну а привилегию, как договаривались, ты мне отпишешь на тех же условиях, что и с краской, помнишь, наверно. А с ТНТ твоим — вот я и думаю, а зачем нам вятские, капитала у меня еще на один, а то и на два завода есть…Но тут подумать надо, давай пока посмотрим, чем твои испытания закончатся, а потом решим через полмесяца.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И еще по поводу краски, — насупился дед, вспомнив неприятное. — Помнишь, я тебе сказал про англичан, что недовольны нашими продажами пурпурной ткани, мол, мы у них украли секрет краски. Так вот, приезжал от них судейский чиновник, грозился международным судом, если мы не прекратим выпуск такой крашеной по их секрету ткани. Хотя англов этих в Департаменте послали куда надо, мол, у нас свой секрет и своя привилегия, англичанин грозил, что если мы будем торговать за границей, то весь наш товар арестуют. Пока наш царь-батюшка иностранцев-то не жалует, везде вперед велел своих купцов и промышленников пускать и чуть какие-нибудь англичанишки начнут на бунт басурман в Туркестане подбивать — сразу укорот им дает, да, боюсь, может это дело и перемениться не к нашей с тобой пользе, внучек. Поэтому решил я — пока собак не дразнить и пурпурный шелк не выпускать, тем более, что расходы мы все окупили и даже прибылишку небольшую заработали.
— Дед, здесь ты — хозяин, — подбавил я немного лести, — но по мне, ты все правильно сделал.
— Вот, Сашка, не нарадуюсь я на тебя, какой ты разумный и правильный, — деду понравилось, что я согласился и одобрил его действия. — Один ты у меня такой умный. Павел тоже умный был, да сгорел, надорвавшись, и ушел рано от нас, царствие ему небесное. Ты только себя береги, не надорвись. Младший сыночек, Николаха-то мой, чай, не переломится от забот, сыто ест, сладко пьет, о делах не тужит, никчемный вырос неслух и балбес. И внучек мой, Ваня, точно такой же, того и гляди, вовсе разорится… Вот Лизу мне жалко, не заслужила она такой участи. Давай-ка, отдохни, выспись, а завтра в обитель к ней съездим.
Днем поехали к Лизе. Она изменилась, стала какая-то спокойная и просветленная, у нее хороший цвет лица, только руки — красные и натруженные, видимо, она работает на открытом воздухе. Так и есть — трудится в монастырском огороде. Лиза стала больше интересоваться окружающей жизнью, расспросила меня о поездке в Питер, что я видел и где был, спросила даже, что носят модные столичные дамочки.
— Только вот к Генриху на могилу меня не пускают, — пожаловалась Лиза. — То есть, пускают, конечно, но редко, раз в месяц, не чаще. Мать-игуменья сказала, что я должна забывать о своей прошлой жизни и мне предстоит новая жизнь, поэтому я должна себя к ней готовить и больше молиться, а не на могилу мужа ходить.
Дед во время нашего разговора больше помалкивал, но, как только я простился с Лизой и мы вышли за монастырские ворота, сказал:
— Не останется она здесь, не примет постриг.
— Почему? — удивился я. — Вроде выглядит она хорошо. Здоровый физический труд на свежем воздухе, кажется, пошел ей на пользу.
— Слишком много в ней мирского осталось и интерес к этому миру заметен, — ответил дед, — монашествующие же должны отрешиться от всего мирского, даже имя другое принимают. Ты заметил же, как она нарядами поинтересовалась?
Вот ведь какой наблюдательный у меня дед, подумал я, прямо кагебешник какой, надо тоже себя контролировать, как бы тебя, мил человек, собственный дед не раскусил. Хватит уже родственных разоблачений, вроде нашей с Генрихом беседы под звёздным небом после выпитого шампанского по случаю нашего награждения. Я ведь так и не выправил положенный знак ордена, только грамотка осталась. Да и куда он мне, младший орден Российской империи?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Да, надо зайти в мастерскую, забрать подмышечную кобуру под Наган, это может быть, окажется более нужным предметом в жизни, чем золотенькая цацка на ленточке. Еще съездил в "Мюр и Мерилиз" обновил гардеробчик для поездок и присутствия на полигоне. Купил себе клетчатую дорожную куртку с карманами, названную "жакетом", высокие шнурованные ботинки на толстой рифленой подошве (вроде нынешних берцев) и брюки, зауженные внизу, чтобы хорошо входили в эти ботинки. Вместе с затратами на одежду и тратами в прошлой поездке, все нанесло удар по бюджету, а еще предстояли испытания, так что снял еще тысячу со счета.
