— Мало ли, с кем он «трется». Это не твое дело, мы сами разберемся, — отмахнулась я делано равнодушно. — И, повторяю, ты последний человеком, кому я теперь поверю.
— После завтра у них там какое-то событие. Подписывают важные бумаги с иностранцами... После будет что-то типа корпоратива. Если хочешь на нее посмотреть – напросись с ним, — стояла на своем девушка. — А если не возьмет… Сама знаешь, что это значит.
— Зачем ты мне все это говоришь? Не по любви же, естественно! — закатила глаза я. Сама мысль, что Лена хочет помочь, больше пугала.
— Нет. С некоторых пор мне ни от тебя, ни от отца ничего не надо. Ебитесь, как хотите. — хлестнула словами та и я одернулась, как от пощечины. — Но мне не нравится ваш мезальянс, понятно?
С этими словами она положила трубку. И вовремя. Потому что спустя несколько минут Витя вернулся на кухню.
— А я потом догоню и еще раз «откажусь». — таинственно подмигнул мне мужчина, затем крепко обнял, мечтательно сверкнув белоснежной улыбкой. — Только давай ты больше ему торты печь не будешь, ладно?
— А-а-аль, а ты ревнуешь, да? Ммм, как это сексуально! — заиграл бровями мужчина, а затем не двойственно прижался выпирающей ширинкой к платью. Я продолжала смотреть на него, ожидая четкого и внятного ответа, тогда он закатил глаза и нехотя выпалил. — С работы. Это допрос?
Я проигнорировала эти нотки раздражения в его деланно спокойном голосе. Сейчас мужчина контролировал все, что вырывается из его губ. Каждую свою эмоцию.
Пристав на цыпочки, я медленно принялась покрывать его щеки мелкими поцелуями. Витя бы никогда не признался, но я-то знала, что мой стальной босс таял от этой нежности, как мороженное на солнце.
— Витюш, — хрипло прошептала я, скользя губами по его шее, а затем якобы случайно задела мочку уха языком. Волосы на голове встали дыбом, а крепкие руки сжались на моей попке. — А зачем было выходить? Ты от меня что-то скрываешь?
— Это работа, котеночек, — выдохнул тот. Мне даже показалось, что в нотках его стального голоса я уловила немного стеснения и неловкости. — Скажем так, меньше знаешь, крепче спишь. Оно тебе не надо.
Я догадывалась, что мужчина ведет не совсем законный образ жизни. Ну, просто невозможно быть депутатом и одновременно владеть теми же ресторанами. А еще и салонами красоты, заправками и иметь долю в ночных клубах, как я узнала в последствии. В нашей стране закон для бедных. Такие, как мои родители, следовали ему «от» и «до» и за свою жизнь даже на жигуль не накопили. Поэтому «черная» сторона бизнеса моего мужчины меня совершенно не смущала. Он сам волен определять, как лучше. Не маленький уже.
Но вот кое-что надо было оговорить раз и навсегда:
— Если я узнаю, что ты спишь с другими бабами, то на этом все и кончиться. Я не из этих «великомучениц», которые «понимают больше, чем все остальные». Мудрые до блевоты! Левак не укрепляет отношения. Нихрена. Я люблю тебя и могу думать о сексе только с тобой. А если ты – нет, значит не любишь. Все просто. И отношения мне такие не нужны.
— Что я не великомученица? — хмыкнула я.
— Ты меня все еще любишь? — строго спросила я его, стараясь не выдавать смущения.
— Естественно! Иначе бы я этого не говорил, — строго, хмуро и недовольно выпалил Витя. — Мне не двадцать. Я не треплюсь о таком всем подряд!
— А я, значит, треплюсь? — спросила я ироний и тут же ахнула. Потому что видела: он реально так все это время думал. Что для меня это, как в туалет сходить. Непрошенные слезы тут же встали в глазах колом, а безумное желание увеличить расстояние между заставило оттолкнуть мужчину и отойти на шаг назад. — Супер, Вить. Просто во! — я показала ему класс и тот взорвался:
— А-то нет, Аль. Давай ты только врать не будешь, хорошо? Если бы ты не провоцировала того же Артема, он бы не пошел на подобное. Он же неуверенный в себе слабак. Такие без команды с места не встанут. Небось ему тоже пела про любовь до гроба.
Замерев, перестала дышать. Промотала в голове услышанное: не показалось. Подхватив со стола телефон, я показала ему средний палец и быстро побежала вверх по лестнице. Для начала нужно было принять контрастный душ, чтобы переосмыслить все сказанное Витей, а потом все остальное.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мужчина догнал меня на лестнице, потянув на себя, но я оттолкнула его в сторону и ускорилась до бега. Только вот стоило ладони коснуться ручки двери, как я сама же оказалась к ней прижата громоздким телом.
— Ну, прости, малыш, — жалобно прошептал он мне на ухо, крепко обнимая. — Прости, ладно? Я не хотел тебя обидеть, зай… Котеночек мой сладкий… Ты у меня самая лучшая!
— Я так не думаю! — прорычал Витя, сжав зубы до хруста.
—…То это ты дурак, Вить. А не я. И, вот тебе урок на всю оставшуюся жизнь: подобного ты от меня больше никогда не услышишь. — натянув непроницаемую гримасу, деланно равнодушно хмыкнула. — Я тебя больше не люблю. А то, не дай бог, ваше королевское величество на что-то спровоцирую.
— Нельзя разлюбить кого-то за три минуты, — посмотрев на часы, констатировал этот умник. Я лишь пожала плечами. Дескать, возможно. — И вообще, Аль: не выдумывай. Ну, ляпнул не подумав. Что с того? Давай еще, млин, разойдемся из-за этого!
— Может и разойдёмся, — буркнула я. Потому что обида и злость во мне просто закипала!
— Ага, счас! — Витя только обнял меня крепче. Так сильно, что дышать стало совсем невозможно. Подбородок его устроился на моем темечке, когда он запричитал: — Мурзика как делить будем? Он-то на моей половине кровати постоянно спит. Не на твоей.
— Зато я его кормлю! — возмутила я, начиная медленно таять.
— А я ногти подстригаю и вычесываю, — покачал головой тот, — Предлагаю, совместную опеку.
— Это как? — удивившись, я подняла на мужчину взгляд. — Неделю у тебя, неделю у меня?
— Нет, — уверенно покачал головой Витя, затем резко поднял меня одной рукой под ягодицы, а другой распахнул дверь спальни. — Это когда ты продолжаешь спать на соседней половине кровати и все, как раньше.
— Ах! — мужчина кинул меня на постель, совсем как варвар-завоеватель нависая сверху. Такой красивый и любимый, что все вокруг стало не важно. — Не знаю, не знаю…
— Зато я знаю! — рыкнул он, стягивая с меня шорты, и когда они оказались на уровне колен, вдруг замер и посмотрел на меня снова. — Прости, Аль. Мне правда сложно во все это поверить. Что ты можешь меня любить… И я все время ищу причины убедить себя в обратном.
— Насчет признаний я не пошутила. Будет тебе наука, Витюш! — закивала я и тот отмахнулся, возвращаясь к своему любимому делу: задеванию меня.
— Ага, конечно… Посмотрим, котеночек! Посмотрим, булочка моя…
— Вить, там твоя Алинка телефон не берет! Я уже к вам подъезжаю за тортиком. Все готово? — послышался нервный знакомый голос из трубки. Собственно, я еще по подписи все поняла. Именно поэтому и посмела взять.
— Готово, готово! В лучшем виде, — пообещала я тому, потянувшись к своему телефону. Сел, зараза! Быстро вскочила на ноги и полетела вниз в чем мать родила, потому что цветок-то так и остался неприкаянно лежать около тортика. — Вы потом расскажите, как вам, Дмитрий Петрович? Я очень старалась. Всю душу вложила!
— Не сомневаюсь, — все так же на взводе выдохнул тот. — Расскажу, Аль. Куда же деваться-то уже! Назад пути нет…
Сбросив связь, я быстро принялась вносить последние штрихи, и когда все было идеально, в голове появилась шальная мысль: телефон Вити рядом. Совсем один. Хозяина поблизости нет.
Провела пальцем по экрану, а он раз и поддался. Магия какая-то. Хоть бы пароль поставил, ей богу. Человеку сорок, а жизнь ему так ничего и научила?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Последний входящий был «Дмитрий Петрович», а перед этим…. Я нервно сглотнула и насупилась. «Анджела». Что б ее! Без фамилии и отчества, без должности, как обычно у него. Просто Анджела. И именно из-за разговора с ней Витя почему-то ушел в другую комнату.
— А не та ли это брюнетка? — принялась накручивать я саму же себя, нервно кусая губы. Как вдруг на лестнице послышались шаги, а затем показался и сам Витя с полотенцем вокруг бедер. И все. По его идеальному прессу каплями стекала вода, заставляя во рту мгновенно пересохнуть.
