Но он снова стал метаться, то и дело сбрасывая одеяла. Потом вдруг замер и затрясся в ознобе, стуча зубами. Женщины навалили на него груду одеял, но этого оказалось недостаточно. Тогда они снова позвали мистера Осборна, отнесли с его помощью Джеймса в гостиную и уложили перед камином. Вскоре он весь взмок от пота, но жар, слава Богу, стал спадать. Больной успокоился.
После полудня прибыл доктор Флимми, сопровождаемый Фредди. Корри молила Бога, чтобы старик спас молодого человека, проведшего ночь под дождем.
Доктор Флимми, кряхтя, присел возле Джеймса, приподнял его веки, стянул одеяла и приложил ухо сначала к груди, а потом к горлу. Но не удовлетворился этим, а отбросил одеяла в сторону, не сознавая, что Корри, до этой минуты никогда не видевшая голых мужчин, уставилась на Джеймса с разинутым ртом.
Доктор, напевая себе под нос, внимательно осматривал больного.
— Черт возьми, — вздохнула миссис Осборн, потрясенно хлопая глазами, — мистер Осборн никогда так не выглядел, даже во цвете лет! Может, вам не стоит так смотреть на него, мисс Корри. Даже сестре такой не пристало, а вы не его сестра. Да и не жена тоже, иначе у вас на пальчике сверкало бы колечко. Кстати, вы так и не рассказали, каким образом оказались вместе ночью в наших местах. Да я и знать не хочу. А теперь отвернитесь-ка и дайте доктору Флимми посмотреть у него под коленками. Он так всегда делал с Малышом Лимоном.
Но Корри не собиралась отворачиваться. Ей хотелось стоять и смотреть на Джеймса, пока не стемнеет так, что она не сможет разглядеть даже его силуэта. Вероятно, для этого огонь должен погаснуть, поскольку она понимала, что разглядит его, даже если в камине останутся одни уголья.
Но миссис Осборн, подбоченившись, сурово смотрела на нее. Корри со вздохом отвернулась.
— Он выздоровеет, доктор Флимми? — все же спросила она и, не дождавшись ответа, снова повернула голову. Доктор стоял на коленях возле Джеймса, подняв руку больного и ощупывая кожу под мышкой. Закончив, он повторил процедуру с другой рукой.
Он успел натянуть одеяла на Джеймса, так что теперь все интимные места оказались прикрыты. Как обидно!
— Миссис Осборн, несите свой лимонад! — окликнул доктор. — Только сначала подогрейте. И добавьте немного ячменной воды. Именно то, что ему сейчас нужно.
С этими словами добрый старик, кряхтя, поднялся на ноги. Корри поспешила ему помочь, но он только отмахнулся и, тяжело дыша, пропыхтел:
— Его сиятельство очень болен. К счастью, он также молод и силен. Держите его в тепле и, когда снова начнется жар, продолжайте обмывать водой похолоднее. И поите его лимонадом, иначе он завянет и умрет. Не хотелось бы, чтобы парень отправился на небеса раньше времени.
— Мне тоже, — шмыгнула носом Корри. — Я должна увезти его в Лондон. Там случилась беда, и ему нужно быть дома.
Доктор Флимми устало потер шею.
— Переезда он может не вынести. Оставьте его здесь, держите в тепле и покое.
Корри едва не упала в обморок.
— Но, миссис Осборн…
— Не волнуйтесь, Корри, мы за ним приглядим. А теперь дайте ему лимонада.
Как ни удивительно, Джеймс стал пить, едва к его губам поднесли чашку.
Потом он уснул и крепко спал до самого вечера. Температура не поднималась. Корри сидела рядом, читая при свете свечи трактат по скотоводству. Мистер и миссис Осборн давно спали. Но Корри не могла уйти. И сон ее не брал. Каждые несколько минут она поглядывала на Джеймса. Тот по-прежнему не шевелился. Им удалось накормить его бульоном. Огонь все еще горел ярко.
Джеймс был укрыт четырьмя одеялами.
Неожиданно он со стоном открыл глаза и устремил на нее взгляд.
— Я облегчался в кустах, а ты подсматривала. Никогда еще мне не было так стыдно.
Ей вдруг припомнилась давняя история.
— Мне было только восемь лет, — улыбнулась она, — я сама не понимала, что вижу. Ты перепугал меня до смерти, когда ринулся куда-то в сторону, погнал коня и позволил себя сбросить. Я целую вечность сгорала от угрызений совести.
— Откуда ты узнала, что случилось?
— Твой отец сказал. Объяснил, что не понял, как все это произошло, вот я и рассказала ему.
— И что он ответил? — расстроился Джеймс.
— Немного помолчал, потом погладил меня по голове и заверил, что успокоил тебя, сказав именно то, что следовало.
— Я единственный мужчина, которого ты видела без штанов?
— Да. Прости, Джеймс, но я была совсем маленькой и боготворила тебя. И думала тогда, что ты изобрел прекрасный способ облегчаться, куда лучше, чем мой.
Джеймс засмеялся. Хрипло и негромко. Но тут же закрыл глаза, и голова его бессильно откинулась.
— Джеймс!
Корри бросилась перед ним на колени, приложила ладонь колбу. Слава Богу, жара нет. Она приподнялась, всмотрелась в его лицо и, когда он что-то забормотал, едва не упала.
Особого смысла в его бреде не было, но Корри понимала, что Джеймс встревожен, потому что он все время звал отца и жаловался на человека, называвшего себя Дугласом Шербруком. Потом вспомнил о созвездии Андромеды и о несчастье, случившемся с Джейсоном в детстве, когда он упал с сеновала, о том, как Корри не желает оставить его в покое, вечно путается под ногами и от нее нигде не скрыться: хитрая как лисичка. И что неплохо бы ей очутиться в другой галактике, потому что она следит за ним и мешает целоваться с девочками.
А на самом деле он прямо-таки достиг совершенства в умении от нее отделываться! Пока она не выросла и сама не оставила его в покое.
Корри вздохнула, легла рядом и, прижавшись к нему, стала гладить его грудь, лицо, шею.
— Джеймс, все хорошо. Я здесь. И не покину тебя. Клянусь, все будет в порядке.
Джеймс перестал бредить. Корри показалось, что он заснул.
Она пересчитала деньги, найденные у Джеймса.
Вполне достаточно.
Поговорив с миссис Осборн, она отдала деньги и адрес городского дома Шербруков взволнованному Фредди. Пусть граф и графиня в Париже, остается еще Джейсон. Он, разумеется, немедленно приедет. Придется подождать.
Следующие несколько дней тянулись бесконечно.
Джеймс то метался в жару, то лежал так неподвижно, что она каждую минуту подносила к его губам зеркало, проверяя, запотело ли оно.
И молилась, давая обет за обетом, что станет лучшим человеком на свете, если только Он пощадит — Джеймса.
От Фредди не было ни слуху ни духу.
Корри и миссис Осборн неустанно обтирали Джеймса тряпочками, смоченными в холодной воде, пока руки не начинали неметь. Доктор Флимми навестил больного еще раз, снова пощупал у него под мышками и объявил, что его сиятельству становится лучше.
