Как всегда не обошлось без мелких происшествий — так например, Стефий решил, что полсотни ножей ни к чему, хватит и десятка и преспокойно выкинул из волокуши почти всю коллекцию ножей, что Литас так тщательно собирал, заменив их кипой потрепанных фолиантов. Обнаружившего это чудовищное святотатство Литаса едва не хватил удар, а Стефий теперь благоразумно не приближался к старшему охотнику ближе чем десять шагов и изредка почесывал безобразно распухшее ухо. Сжалившись над несчастным, я наказал ему отобрать ему несколько самых интересных и не особенно толстых книг — зимой, большую часть времени нам придется сидеть взаперти, лишь изредка высовывая нос на улицу и чтение было бы неплохим способом, скоротать досуг. Стефий послушался меня лишь отчасти — на волокуше оказались самые массивные книги, а остальные перекочевали в заплечный мешок паренька и теперь, он еле переставлял ноги, но избавляться от тяжелого груза решительно отказывался.
Остальные вещи, которые мы уже не могли прихватить с собой, было решено припрятать до лучших времен. Кто знает, возможно, нам еще удастся вернуться сюда. С выбором для схрона решили не мудрить и просто перенесли все в ближайший дом — позариться на имущество, было некому — шурдов интересовали только сами люди, причем большей частью с гастрономической стороны и как сырье для создания своих чудовищных пауков.
Мародеров здесь не существовало — если не считать за таковых нас самих. В общем, единственной причиной, по которой я распорядился убрать все внутрь дома, было желание защитить вещи — которые я уже считал своими, — от непогоды. Закончив с переноской, мы просто наглухо закрыли ставни, да прикрыли дверь. Литас загнал толстую щепку в щель между дверью и косяком, чтобы ее не распахнуло ветром и на этом, с обустройством хранилища мы закончили. На затею сжечь деревню дотла, я махнул рукой.
Атмосфера мертвой деревни начинала ощутимо давить, в воздухе словно витала эманация смерти и мы торопились как можно скорее закончить все приготовления и наконец-то покинуть это негостеприимное место.
С первыми робкими лучами солнца осветившими подернутую утренним туманом землю, мы вышли за ворота деревни и устремились вперед. Волокуши оставляли за собой глубокий отчетливый след, но с этим я уже ничего не мог поделать. Оставалась лишь надежда на становившееся все чаще и сильнее дожди, могущие смыть все следы без остатка. Я очень не хотел показывать шурдам, где находится наш дом — пройти по двум отчетливым колеями на влажной земле не смог бы только слепой.
— Меняемся — негромко сказал Литас. Вовремя. Я окончательно выдохся.
С облегченным вздохом сбросив кожаный ремень с натертых до крови плеч, я отошел в сторону и присел на толстое корневище выпирающее из земли — при каждой смене, мы на несколько сладостных минут останавливались, переводили дух и проверяли детей, которые на удивление хорошо переносили тяготы путешествия. Опасения вызывала лишь годовалая малышка, не охотно евшая приготовленную Алей смесь из круп и ягод. Но с этим уже поделать было нечего и девушка почти насильно вливала младенцу питательную кашицу.
По моим расчетам, до Подковы осталось еще два дня пути.
— Двинулись — вновь скомандовал Литас. Несколько минут прошли и пора двигаться дальше.
С кряхтением я поднялся на ноги и принял от сменившего меня охотника тяжелый заплечный мешок, набитый продовольствием и хозяйственными мелочами — швейные иголки, наперстки, шила — в общем, все то, что мы не могли сделать самостоятельно. Зима стремительно приближалась и требовалась теплая одежда, да и старая уже основательно поизносилась. Женщины, конечно своевременно латали прорехи и ставили заплаты, но иголки постоянно ломались и гнулись, что и немудрено, когда работаешь с толстой невыделанной кожей. Вообще, я уже понял, что в Диких Землях, железные изделия, во много раз ценнее, чем бесполезное золото. Хотя бы потому, что мы не можем восполнить их потерю.
Даже в покинутой нами деревне, мы обнаружили не полноценную кузницу, а скорее мастерскую по починке вышедших из строя вещей и только. Выковать что-нибудь новое, они были не в состоянии, из-за банального отсутствия железа — да и я, как то не заметил поблизости шахт и рудников, готовых снабдить железом. Ближайшее место, где можно разжиться железом — пограничные форпосты, но до них идти и идти. Опять таки, бесплатно не дадут, а обменять или купить не на что.
Волокуши тронулись с места и я последовал за ними. Усталое от долгих переходов тело, требовало отдыха и пищи, но я был благодарен этому чувству — выматывающая нагрузка помогла мне успокоиться и привести мысли в порядок. Этому немало поспособствовало и то, что я избегал общения, с кем бы то ни было, и последние три дня угрюмо молчал, отделываясь короткими словами и кивками.
Рикар опасался приближаться, лишь издалека пытливо вглядывался мне в лицо, пытаясь определить, прошел ли мой гнев. На здоровяка я был по настоящему зол — все не мог забыть, как сверкающий в лучах заходящего солнца топор опускается на мою голову. Принять меня за перевертыша! Тогда и выхаживать меня не стоило!
Девчонка, которая так гордо величала себя Алларисса Ван Ферсис, все таки пошла с нами — как будто у нее был другой выбор — но усиленно делала вид, что не замечает меня вовсе, хотя с другими приветливо общалась, возилась с детьми, кормила малышку и кашеварила на ночных стоянках. Плевать. Не сильно то и хотелось с ней общаться.
Таким образом, впервые за все время, я оказался предоставлен сам себе, и у меня была куча времени, чтобы разобраться с накопившейся кучей догадок и предположений.
Первое место в моих мыслях, занимал следующий вопрос: "Кто я такой?".
Кем я не являлся, так это задиристым и туповатым сынком амбициозного мелкого барона из рода Ван Исер. Слишком уж сильно, нынешний Корис отличался от Кориса бывшего. Но осознание этого факта никак не приблизило меня к разгадке всего происходящего со мной и вокруг меня.
Увы, ответа на столь важный вопрос я не находил — проклятая головная боль мгновенно сжимала мою голову в стальных тисках, стоило лишь мне сосредоточиться на воспоминаниях прошлого. Попробовав перетерпеть боль, уже через несколько секунд я почувствовал, что стремительно теряю сознание. Проклятье. Пришлось оставить бесполезные попытки, не приносящие ничего, кроме ослепительной боли и слабости и вплотную заняться еще одной проблемой, от которой доносился гнилой запашок предательства и злого умысла.
Днем за днем я словно разбитую вазу, заново собирал по кусочкам забытое мной недавнее прошлое и все отчетливее понимал, что наш столько скудно снаряженный отряд вынужденных поселенцев изначально был обречен на провал. Даже то, что нам удалось благополучно достигнуть цели путешествия, нельзя было назвать иначе как благоволением Создателя убравшего с нашего пути костяных пауков и их хозяев шурдов. Окончательно я утвердился в своих подозрениях, увидев содержимое закромов несчастной деревни опустошенной шурдами — великолепное оружие, доспехи, обилие скота и прочей живности, мощный защитный артефакт под завязку налитый магией… и это еще далеко не все, из того, что нам удалось увидеть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
