– Предложи гостю выпить, Франсес. И поесть. Он наверняка проголодался.
Я посмотрела на незнакомца, который даже не шевельнулся.
– Ваше имя…
– Малькольм Маршалл, сударыня.
– Прошу, присаживайтесь, мистер Маршалл!
Я повертела письмо в руках.
– Когда это письмо покинуло Эдинбург?
– Я выехал вчера на рассвете, сударыня. И очень спешил. Но в нынешних обстоятельствах не везде мог ехать напрямик, чтобы не столкнуться нос к носу с армией роялистов.
– Два дня… Вы доехали очень быстро, да еще в такую ужасную погоду.
Он улыбнулся, снял плащ и передал его Франсес. Та повесила его на вешалку. Потом Малькольм Маршалл сел за стол, и Франсес поставила перед ним большую кружку пива.
– Вы совершенно правы, сударыня.
Я нервно постучала пальцем по письму.
– Я прочту письмо и вернусь к вам.
Решив прочесть письмо в своей спальне, на пороге я обернулась, чтобы еще раз посмотреть на посланца. Тот уже жевал кусок холодной ветчины.
– Скажите, мистер Маршалл, а вы знаете, где сейчас армия горцев генерала Гордона?
Он вскинул кустистые брови, посмотрел на меня красными от усталости глазами и положил ветчину обратно на тарелку.
– Армия генерала Гордона? Хм… Мне очень жаль, сударыня, но я не знаю. Но одно известно наверняка: она еще не присоединилась к силам Претендента в Перте. Граф Мар сумел захватить город раньше, чем это сделал граф Ротис, хотя у него было всего две сотни под командованием полковника Джона Хея.
– Полагаю, что для нас это хорошая новость.
Мистер Маршалл улыбнулся, обнажив дырку в ряду зубов. Правда, оставшиеся были в таком состоянии, что очень скоро он мог лишиться еще нескольких.
– Это очень важный стратегический пункт, миссис Макдональд! Если Перт наш, значит, и все графство Файф тоже наше, равно как и земли к северу от Лох-Тай.
Я улыбнулась, хотя и не разделяла его энтузиазма. Восстание неминуемо приведет к войне, страна погрязнет в крови и страданиях, и я не видела в этом повода для радости. Потому что речь шла и о крови моих родных.
– Приятного аппетита, сударь! Если вам что-то понадобится, Франсес вам поможет.
– Спасибо!
Я заперлась в своей комнате, медленно вскрыла письмо и разложила его на коленях. Почерк был неровный, письмо пестрело чернильными пятнами, которые кое-где перекрывали слова. Судя по всему, мой адресант очень спешил. Присмотревшись, я узнала почерк невестки Сары.
Эдинбург, 29 сентября 1715 года
Моя дорогая Кейтлин!
У нас большое несчастье. Я совершенно разбита, и мое сердце обливается кровью, когда я пишу тебе это письмо. Патрик уже три недели сидит в тюрьме эдинбургской крепости. Мне запрещено с ним видеться, но я узнала, что он ранен в ногу. Ничего больше ни о его состоянии, ни о ране я не знаю. Его схватили, когда он пытался завладеть крепостью от имени Претендента, увы, безрезультатно. Герцог Аргайл как раз прибыл в город, и якобиты попрятались в свои норы и не поддержали восстание. Я в отчаянии и опасаюсь за жизнь Патрика. Умоляю тебя о помощи и посылаю мистера Маршалла с тем, чтобы он привез тебя в Эдинбург, если, конечно, ты согласишься приехать. Возможно, вместе мы придумаем, как вытащить Патрика из этой переделки. Я знаю, что сейчас время жатвы и работы у вас хватает. Если ты не можешь пока уехать из Гленко, я пойму тебя и буду сообщать новости, если ситуация переменится.
С любовью,
Сара Макдональд Данн
Я опустила письмо на колени и уставилась на него невидящими глазами. Мой брат в тюрьме… A Dhia! Cuidich mi![46] Мне придется поехать в Эдинбург хотя бы уже затем, чтобы утешить Сару. Проклятые якобиты! Они разбегаются, как мыши, завидевшие кота, и Саре не на кого рассчитывать в попытках вызволить мужа из тюрьмы. Но и я ничем не могла помочь, разве что помолиться за них. Однако я сомневалась, что молитва поможет нам в таком деле.
Я устало вздохнула и аккуратно сложила письмо. Придется оставить Франсес одну с таким количеством работы! Но выбора не было. Она меня поймет и сделает все, что сможет. Я знала, что могу на нее положиться. Да, моя девочка выросла упрямой, и редким был тот день, когда мы не находили повода для ссоры. Но она никогда не отлынивала от работы и старалась сделать все как можно лучше. Она присмотрит за зерном в мое отсутствие.
Я знала, что нужно еще перепоручить мое пиво старому Малькольму Макдональду. В долине осталась жалкая горстка мужчин под предводительством Джона Макиайна. Он был слишком слаб, чтобы отправиться на войну во главе своего клана. Вместо него капитаном ушел его брат.
«О Лиам, где ты сейчас?» Мои пальцы пробежали по ряду зарубок, которые я в свое время сделала на деревянном изголовье кровати. Медленно они скользили по этим сглаженным временем отметинам. Прошло уже двадцать лет… Так много, но воспоминания о том страшном ожидании навсегда запечатлелись в моей памяти. На моем сердце столько же шрамов, сколько зарубок на этой кровати… Двадцать четыре долгих дня я ждала, что Лиам вот-вот появится на пороге, и столько же ночей оплакивала своего любимого в пустой и холодной постели. Узнав, что после освобождения из эдинбургского Толбота он бежал во Францию, я потеряла покой и сон. Я возненавидела его, я его проклинала. Любовь прощает, но не забывает ничего…
Еще восемнадцать отметин добавились к прежним, и когда я снова и снова прикасалась к ним, мое сердце плакало кровавыми слезами. «Скоро твое сердце превратится в сплошную рану, Кейтлин. И тогда, возможно, оно разорвется от горя…» Но на этот раз мне не в чем было винить Лиама, ведь он – солдат…
Я на мгновение закрыла глаза и сделала глубокий вдох. «Чему быть, того не миновать, Кейтлин!» Я встала, сунула письмо в карман юбки и вернулась к дочери и гостю. Франсес оторвалась от штопки и посмотрела на меня – бледная, напряженно ждущая моих слов.
– Что там, мам?
– Письмо от твоей тетки Сары. Патрик в тюрьме эдинбургской крепости.
От удивления Франсес уронила пяльцы.
– Но почему? Что такого он сделал?
Я иронично усмехнулась.
– Попытался завладеть крепостью, но у него ничего не вышло, и теперь его держат под замком.
– А тетя Сара?
– Просит, чтобы я приехала, дочка.
С минуту Франсес молча смотрела на меня, потом подняла свое рукоделие, положила его в корзину, стоявшую у ног, и опустила руки на колени.
– Когда ты едешь? – спросила она наигранно спокойным тоном.
Я посмотрела на гостя, преспокойно дымившего трубкой в кресле у очага. Увидев мой вопросительный взгляд, он вскочил, вынул изо рта пожелтевшую трубку слоновой кости и откашлялся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
