– Дорогая, они не заметят подлога, – объявила она. Сходство подделки с оригиналом ее даже удивило. – Следующее у тебя непременно получится!
– Мы до сих пор не решили, как быть с печатью, – сказала я, не без любопытства разглядывая мирок, в котором обреталась молодая куртизанка.
– Ах да, печать… – протянула она, оборачиваясь ко мне. – Я совсем забыла об этом и вспомнила, только когда ординарец лейтенант-полковника принес мне ответ на приглашение, которое я послала его господину. Да, это может стать для нас проблемой… Но, как говорится, у каждой проблемы есть свое решение, верно?
Мой взгляд зацепился за украшенную эмалью шкатулку, на которой были изображены дама и кавалер в весьма недвусмысленной позе.
– И вы уже что-то придумали?
– Пожалуй, что да.
Я погладила пальцем холодную крышку шкатулки. Клементина подошла ко мне сзади и сказала:
– Я думала, печать можно украсть прямо из кабинета коменданта, а потом узнала, что он всегда носит ее при себе.
Я повернулась так, чтобы видеть ее лицо, и с удивлением переспросила:
– При себе?
– Да. А именно – на пальце.
– Но как же тогда нам ее заполучить?
Она лукаво улыбнулась в ответ на мой вопрос.
– Способ есть, но сомневаюсь, что он вам понравится.
Я на мгновение задумалась, потом приняла оскорбленный вид.
– Нет, только не это! – воскликнула я, осознав наконец, на что намекает хозяйка дома. – Наверняка можно придумать что-то другое!
– Я бы сама все сделала, Кейтлин, но я дала обещание лорду Миншоу… А что до Сары, то…
Клементина повернулась к моей невестке, которая смотрела на нее расширенными от изумления глазами.
– …комендант с ней знаком. Значит, остаетесь вы, мой друг! Вас не знает никто!
– Кейтлин, ты не обязана этого делать! – вскричала Сара, вскакивая с места.
– Все, что ей придется сделать, – это снять кольцо-печатку с пальца коменданта, запечатать письмо и снова надеть кольцо ему на палец.
– А господин комендант, конечно, будет благосклонно взирать на все эти манипуляции!
– Он будет спать как младенец, дорогуша! Тебе нужно будет лишь подлить немного сиропа опия ему в вино или в другой напиток.
– Хм… – Я потерла подбородок. – Чтобы проделать все это, мне придется присутствовать на вашем ужине. А потом? Потом поехать с ним к нему домой?
– Женщина – сама по себе опасная ловушка, моя дорогая Кейтлин! – проговорила Клементина, сладко растягивая слова. – А мужчины, которые думают тем, что у них между ног, – легкая добыча. Я знаю, что говорю.
Теперь мне стало ясно, почему маркиз Тулибардин прибегает к услугам этой дамы. Она очень смышленая, эта Клементина! И все же приходилось признать, что ее хитроумный план мне совершенно не понравился.
Мой взгляд снова остановился на тяжелой шкатулке, явно привезенной с Востока, которая стояла на комоде. Заметив мой интерес, Клементина поднесла красивую вещицу поближе.
– Открой ее!
Она посмотрела на меня со странным выражением.
– Можно? Она такая красивая! – восхитилась я и медленно подняла крышку.
Увидев содержимое шкатулки, я на мгновение онемела от изумления. Клементина расхохоталась. Вынув предмет из шкатулки, она протянула его мне.
– Эта безделушка, конечно, не настоящая, но, признаюсь, сделана она мастерски!
Я покраснела до корней волос и отказалась брать «безделушку», точь-в-точь похожую на эрегированный мужской половой орган, в руки. Сара, которая подошла к нам, игриво улыбнулась, взяла ее за основание и покачала ею взад-вперед.
– Но для чего она нужна? – спросила она невинно.
– «Кама-сутра» – это вам о чем-нибудь говорит?
– Нет, – ответила я, словно зачарованная следя глазами за движениями выточенного из слоновой кости фаллоса.
– Это искусство любви. В Индии молодые женщины обучаются правилам любовной игры и ласкам, которые особенно нравятся мужчинам. Кама – индийский бог любви, и эта вещица… – Клементина выразительно посмотрела на предмет, которым Сара уже не размахивала, а просто держала в побелевших пальчиках. – В общем, думаю, обращаться с такими вещицами индийские женщины умеют прекрасно. Мне ее подарил Натаниэль Келли, богатый ирландский торговец. Очень приятный мужчина… Он опасался, что я забуду его, пока он будет на чужбине!
Она улыбнулась, взяла костяной фаллос из рук моей невестки и поднесла к глазам.
– Ему не повезло! Корабль его потонул в Индийском океане, возле Мальдив. И это все, что мне от него осталось!
Улыбка стала шире, и по выражению лица Клементины было легко догадаться, какое направление приняли ее мысли. Мы втроем прыснули от смеха. Раздался пронзительный возглас, и мы обернулись к двери. Там стояла служанка с пунцовым, как вишня, лицом и смотрела на «мужское орудие» круглыми от удивления глазами.
– Что-то случилось, Флора? – заикаясь от смеха, выговорила наконец Клементина.
– Я вот зачем… – запинаясь, начала девушка, которая, судя по всему, уже знала, копию какого «предмета» держит в руках ее хозяйка. – Эгги хочет еще раз обговорить с вами меню завтрашнего ужина, мадам. У нее что-то не ладится.
– Скажите ей, что я спущусь через пару минут.
– Хорошо, мадам.
Девушка поспешно выбежала в коридор. Клементина бережно уложила «вещицу» в шкатулку и опустила крышку. Потом извинилась перед нами и отправилась в кухню. Сара с улыбкой на устах принялась за свою работу – эта маленькая комичная интермедия вернула ей хорошее настроение. Я села в обитое дамастом и украшенное золоченым галуном кресло, сбросив туфли, положила ноги на мягкий пуфик, отпила немного сладкого янтарного нектара из бокала и закрыла глаза.
– Вы с ней давно знакомы?
– С кем? С Клементиной?
– С Клементиной или с Ишобель, как тебе больше нравится.
– Мы познакомились у графа Маришаля два года назад. Она сопровождала маркиза. Я ее очень люблю. Знаю, дружить с куртизанкой – не слишком благоразумно, люди начинают болтать всякое, но она – моя единственная подруга в этом городе!
Я открыла глаза и посмотрела на невестку. Она склонилась над бумагой, зажав губку зубами и хмурясь от напряжения.
– Счастлива ли ты, Сара?
Перо застыло над чернильницей.
– Да, – ответила она и медленным движением положила перо на стол, а потом посмотрела на меня. – Или буду счастлива, когда Патрик выйдет из тюрьмы.
– Я хотела спросить, счастлива ли ты с моим братом здесь, в Эдинбурге?
Щеки Сары порозовели, и она спрятала глаза.
– Я люблю Патрика, Кейтлин, если ты об этом спрашиваешь. И пойду за ним туда, куда он скажет, не задавая вопросов.
– Я не сомневаюсь в твоей любви, – сказала я мягко, хотя в душе уже зародилось подозрение, что лучше было бы не касаться этой темы. – Твои последние письма показались мне очень грустными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
