– Около тысячи, – ответил Рюген Тимоне, и удовлетворённый денщик отъехал – с учётом того, что они не потеряли вообще никого, цифра выходила неплохая. Понятно, что далеко не все (в лучшем случае треть) погибли, но местная медицина такова, что и остальные в большинстве своём окажутся на том свете или, по крайней мере, – не смогут участвовать в предстоящей битве.
Погони не было, и Грифич расслабился – этот рейд был особенным сразу по нескольким параметрам, главный из которых – присутствие цесаревича. Не хотелось, но на Наследника было предотвращено уже шесть покушений, причём три – только благодаря усилиям самого попаданца и его «ближников». И ведь, мать их, – ниточки-то были оборваны и начать следствие просто не было нормальной возможности. Да – покушались на цесаревича, но обвинять Воронцовых с ходу… Причём предъявлять в качестве обвинений «я так вижу» самого Наставника как-то… Косвенные доказательства, они и есть косвенные. А не сам ли ты, голубчик, заговор затеял? Нет, так пошто к царёвым родичам лезешь, да ещё и без весомых доказательств?
В общем, Павел был взят в рейд и находился в самом приподнятом настроении, хотя нужно признать – вёл себя образцово. До поры он даже находился в мундире рядового «варяжского» полка. Это был секрет для «маленькой» такой компании из пары сотен человек, хорошо знавших его в лицо, но хоть что-то. День-другой, может, и продержится, а потом не будет особого смысла его скрывать – атака завершится.
Глава 13
– А почему Миних не стал защищать переправу по-настоящему? – задал вопрос Павел, как только они отъехали на достаточное расстояние.
– А подумать?
Цесаревич поморщился – такой снисходительный тон от Наставника звучал нечасто и означал, что он упускает что-то, лежащее буквально на поверхности.
– Он мог помешать переправиться туркам, если бы построил настоящие укрепления, – начал подросток рассуждать вслух, но не стал…
Задумался, прикусив губу, затем продолжил, уже медленней:
– Не стал потому, что они могли переправиться в другом месте, пусть даже менее удобном… А если бы они переправились не там, то Миниху пришлось бы заново выстраивать свои укрепления. Ну а здесь – турки будут ломиться в хорошо подготовленные укрепления.
– Можешь же, когда хочешь, – чуточку ехидно сказал Игорь, – вот только часто не хочешь…
– Оно само, – насупился подросток, – я подумать не успеваю, как рот открывается. Обычно контролирую, но бывает и так.
Вместо ответа Рюген только вздохнул – «прелести» становления из подростка в мужчину не миновали подопечного. И пусть прыщей у него почти не было, но вот скачки́ характера и некоторая несдержанность порой сильно досаждали как самому Павлу, так и окружающим.
Ехали не слишком долго – это для медленно плетущегося обоза тридцать километров может превратиться в парочку дневных переходов, особенно если обоз этот – турецкий. Впрочем, для русской кавалерии переход дался не слишком легко – всё время в боевом порядке, это знаете ли…
На ночлег остановились поодаль и нет – ночного нападения решили не совершать. Пусть и хочется, но… Лошади у них достаточно тяжёлые, а не маленькие степные, так что всевозможные норки сусликов могли вывести из строя много больше, чем ответная реакция воинов султана.
Ну а с утра…
– Выспались?! – весело задал вопрос Рюген. – Ну так вперёд, развлечёмся.
«Развлекаться» ускакали «Варяги» – они должны были обстрелять обоз и дать понять вражеской кавалерии, сопровождавшей турок, что их атакует единственный полк. Репутация у «Крылатых варягов» была такой брутальной, что поверить в это могли и более серьёзные противники. Дальше вариант стандартный – засада и перемалывание турецкой конницы, без которой обоз станет если и не беззащитной добычей, то где-то рядом.
Ждали долго – больше трёх часов, но вот земля задрожала и показались «паникующие» уланы-карабинеры. Они начали постепенно сбавлять скорость и разворачиваться в боевой порядок, чтобы встретить джюнджюлы[70] как полагается.
Драгуны уже сидели в сёдлах, но выезжать из складок местности не торопились.
Ещё несколько минут, и улюлюкающая турецкая конница нестройной толпой пронеслась мимо дозорных. Дождавшись, когда проскачет последний всадник, и заслышав впереди звуки разгорающейся битвы, Грифич коротко кивнул, и драгуны начали выезжать, выстраиваясь в боевой порядок. Только скрип сёдел, негромкий топот копыт да редкий лязг металлической амуниции. Никаких звуков горна и прочего – даже несколько секунд могут дать многое в скоротечном кавалерийском бою.
Выстроились несколько нетипично – десяток «клиньев» с самыми опытными бойцами «на острие», а сзади – бойцы менее опытные. Их цель – быть резервом, ну и заодно не дать туркам просочиться. Для боя с более серьёзным противником такое построение было бы опасным, но против джюнджюлы, которая отличалась характерным для всей турецкой армии неумением работать в команде, вполне достаточно.
Павел шёл в центре клина, вместе с самим Померанским. Формально – очень серьёзная заявка на подвиг, но в реальности… Бойцы вокруг были такого класса, что настоящей опасности царевичу не грозило.
Гулкий топот тысяч копыт недолго остался незамеченным, но джюнджюлы и так успели смешаться в кучу, да и ещё по сути были ополчением… Крики, попытки навести порядок – и некоторым отрядам это даже удалось. Ненадолго.
– Рра! – И драгуны врываются в нестройные ряды турок, держа палаши горизонтально. Грудь белоснежного (традиция!) Облака сбивает с ног коня одного из турок, и тот вместе с всадником валится под копыта русских коней. Неприятный хруст – в такой давке упасть – это практически неизбежно – погибнуть. Ну а то, что конь не наступит на человека, – всего лишь миф…
– Вжж! – Игорь нанёс прямой удар палашом, на полном скаку пробив кольчугу на груди турка. Крупные кольца доспеха, украшенные серебряными узорами, разошлись с неприятным металлическим лязгом.
Тут же один из телохранителей парирует удар сабли, которой попытался достать Померанского сосед погибшего османа.
– Нна! – И носатый мужчина явно арабских кровей с белыми от боли и ужаса глазами держится за обрубок руки, ни на что больше не реагируя. Благодарный кивок Антипу, выдернуть засевший в теле врага палаш…
– Умри! – орёт крупный воин в шлеме с закрытым лицом, замахиваясь кривой тяжёлой саблей. Замах был коротким, профессиональным, но – был. Померанскому хватило – короткий укол в горло не пробил кольчужный шарф, но явно сломал гортань и сбил врага с коня.
– Бах! – Попаданец разрядил двуствольный пистолет в наседающего на одного из телохранителей джюнджюлы – помочь ему клинком он не мог, между ними было несколько лошадей с опустевшими сёдлами.
Достаточно быстро он практически вышел из боя – прорыв в неприятельском строю уже есть, так что хватит. Теперь Померанский не столько рубил и колол, сколько смотрел – на обстановку, за Павлом… А тот рубился азартно…
– Х-ха! Нна! – Наследник наседал на полноватого усача, с трудом отбивавшегося от молодого человека. На лице османа застыло обречённое выражение – разницу в силах он уже оценил.
– Дзанг! – Цесаревич отбил клинок противника и провёл великолепный выпад, разрезав тому горло.
– А?! – Оглянулся Павел на телохранителей, видели ли они его успех?!
– Павел! – заорал Рюген и погрозил тому кулаком. Наследник виновато кивнул – ну да, увлёкся…
– Полку Ливанова – атака влево, – коротко бросил Игорь трубачу, сердито сопя. Несколько сигналов – и стройная колонна в паре сотен метров послушно сдвинулась, перекрывая путь отступающим врагам. Менее чем через полминуты произошло столкновение, и драгуны принялись перемалывать турецких иррегуляров.
Дав знак телохранителям Павла вытаскивать того из боя, Рюген принялся внимательно наблюдать за происходящим, изредка бросая короткие приказы. Через несколько минут прибыл цесаревич, тяжело дыша и судорожно сжимая окровавленный клинок, глядя по сторонам диким взглядом. Для него это первый серьёзный бой…
– Трое за тобой, – чуть улыбнувшись, произнёс Рюген, – чисто срубил. Ну и четверых помог.
Подросток заулыбался и огляделся – слышит ли кто похвалу? Услышали и поздравили – результат, достойный ветерана. Пусть даже под прикрытием телохранителей…
Турок было значительно больше – порядка десяти-двенадцати тысяч, и некоторые отряды были на диво хороши. Но – именно некоторые. «Разносортица» в выучке, вооружении, размерах коней и прочем была велика – и это если молчать об умении работать в строю.
Обстановка на поле боя изменилась, и войска сместились, так что Вольгаст отъехал немного в сторону, встав на небольшое возвышение – чтобы лучше видеть и командовать. Всего за каких-нибудь двадцать минут с начала боя минимум четверть турок была убита.
