-Можно даже не уточнять, - насмешливо хмыкнула Тина, - кто подсказал ему такое мудрое решение.
Отряд расположился в удобных плетеных креслах возле задрапированного морянской вуалью широкого и низкого окна, больше похожего на бойницу. Пока оно не было занавешено плотными одеялами, в тайном убежище нельзя было зажигать свечей, зато было очень удобно наблюдать за снующими по реке лодками гвардейцев. Как успели выяснить беглецы, в эту ночь адмирал устроил облаву не только на них, и жители попавших под подозрение особняков тряслись сейчас в холодных залах его дворца в ожидании допроса.
-Прикройте окно, хочу написать пару строк, - попросил Стан и моряне мгновенно выполнили его просьбу.
-Уверен, что это не преждевременный ход? - осторожно и невозмутимо осведомился Васт, но парень только усмехнулся в ответ.
-В нашем положении ни в чем нельзя быть уверенным, кроме одного, адмиралу сейчас еще паршивее. Он сам себя загнал в тупик... и если не совсем пенек, то согласится на все, что угодно, лишь бы выйти с честью из этого положения.
-Чудик прибыл, - сел на плечо командира унс и привычно заглянул ему в глаза, - Костя, Шайо теперь тоже может лететь, он сегодня закончил цикл полного восстановления и обучения.
-Наконец... а то мне уже как-то надоела роль инкубатора, - грубовато буркнул Стан, хотя на самом деле успел привыкнуть к мягкому теплому клубку за пазухой, - дай ему задание охранять наш остров, пока ты на разведке, и сбрось вот это в руки тому гвардейцу, что плывет во дворец адмирала. Это письмо для Инварда ле Бенедли.
Парень вручил унсу в ручки туго перевязанный рулончик и заботливо поинтересовался, - не тяжело?
-Унсы могут переносить половину своего веса, - важно объявил Чудик и исчез за занавеской.
-Но только на небольшие расстояния, - вдруг сварливо заявил чуть более скрипучий голосок с другого плеча Стана, - потом им требуется подпитка.
-Спасибо за уточнение, - внимательно глянул на неожиданного консультанта Стан, - переберись к Майяне, она отвечает за твое питание и транспортировку, и приступай к охране.
-Есть, - нехотя отозвался унс и, перепорхнув к Майке, твердо объявил новой хранительнице, - Шайо кровь не ест, только горячее мясо.
-Похоже, у этого характер зануды, - тихонько буркнул Конс, - но ничего, я его быстро перевоспитаю.
Полученную от Чудика через несколько минут картинку усилил Шайо, и все смогли увидеть передачу посылки почти так же отчетливо и красочно, как Стан.
Мрачный гвардеец, сидевший на корме лодки, завис на несколько секунд от потрясения, услышав над ухом внятный голос:
-Передай адмиралу письмо.
Потом схватил упавший прямо на колени рулончик, ощупал и обнюхал, только что не лизнул. И внезапно успокоился, даже повеселел. Паривший над ним в вышине унс проводил воина почти до дверей и поспешил занять старое местечко за окном адмиральского кабинета.
Инвард ле Бенедли несмотря на глухую, предутреннюю пору, был бодр, подтянут и очень зол. Зеленые сполохи ярости так и гуляли по его ауре. Молоденький адъютант, один из десятка, все время дежуривших возле адмирала, зашел без стука, и сразу объявил, что вернулся командир особой команды разведчиков.
-Один? - по выражению лица Инварда невозможно было понять, какой бурей отозвалась его аура на это сообщение, но для Стана это не представляло труда.
-Он разъярен и расстроен, - прокомментировал парень для присутствующих свои выводы, - на нашу поимку адмирал возлагал очень большие надежды.
-А что ты ему написал? - словно очнулась от необычной задумчивости Тина.
-Написал, что если он будет продолжать пытаться повлиять на нас силой, то только потеряет драгоценное время, - пожал плечами Стан, - а разве это не так?
-Думаешь, он сам не понимает? - хмыкнул Конс, слегка ревнивым взглядом следя за Майкой, усердно кормившей Шайо кусочками мяса, которые таджерка потихоньку таскала из прихваченной морянами корзинки, - мне все сильнее кажется, что у него есть очень важная причина пытаться действовать именно так.
От Чудика пришла очередная картинка, и клоны смолкли, не желая пропустить ни одного слова.
-Что произошло?
-Они все исчезли, - смело глядя в чуть прищуренные глаза адмирала, отрапортовал гвардеец, - и я считаю, что им служат силы, намного превосходящие наши возможности. Когда мы плыли сюда, мне на руки упало письмо, и голос, не похожий на человеческий, произнес - передай письмо адмиралу Инварду. Мы были на середине реки и рядом никого не было. Просто не могло быть.
-Где оно? - сквозь зубы процедил адмирал, а получив письмо, нетерпеливым взмахом руки отправил воина прочь.
Потом точно так же, как перед этим гвардеец, рассмотрел маленький рулончик бумаги, понюхал и разрезал шнурок. Несколько минут читал с совершенно каменной физиономией, и вдруг глухо застонал и спрятал лицо в ладонях. В его ауре плескалось, поглощая все остальные чувства, безысходное горе.
Минуты через две адмирал, пошатываясь, встал, доплелся до окна, распахнул его и уставился в сереющее небо полным безнадежности и отчаяния взглядом, как человек, только что похоронивший самое дорогое на свете.
Потом твердой рукой вылил себе на голову кувшин воды, вытер лицо куском полотна, причесал перед зеркалом потемневшие от воды русые, без малейшего признака седины, волосы и решительно вышел из кабинета.
Через несколько минут Чудик прислал картинку, на которой можно было рассмотреть выезжающий из ворот замка маленький отряд всадников. На переднем панге ловко сидел воин в обычной одежде гвардейца и только по еще влажным русым прядям затаившие дыханье зрители узнали в нем адмирала ле Бенедли.
Глава 9
Стан, Конс и Тина
Некоторое время все молчали, переваривая увиденное. Произошедшее на их глазах не просто поразило, а напрочь перевернуло создавшееся в народе за последние два десятилетия мнение об адмирале. Вся страна знала его как холодного и жесткого служаку, готового ради своих идеалов и принципов на все. И смысл его жизни тоже был известен всем от мала до велика, незыблемость и суверенность королевства Сузерд. Правда, сплетники время от времени приплетали сюда и королеву, но ни один не мог предоставить ни малейших доказательств своих домыслов, так что замолчать пришлось всем.
У адмирала не было ни жены, ни наложницы, ни детей, в его замке царил холодный и строгий порядок, и все в королевстве, и не только, привыкли считать его бесчувственным сухарем и человеком с каменным сердцем. Не интересующимся ничем, кроме должностных обязанностей и интересов страны.
