Я ожидал, что старик станет возражать, но вместо протеста он быстро улыбнулся мне и снова повернулся к мальчику.
— Каждая нота производит свой цвет, видишь? — Журавль выдул новый аккорд, и сине-зеленое облако, похожее на морскую пену, поднялось вверх.
Мы с Селией молча спустились в оранжерею. Селия отворила запотевшую от жары дверь и впустила меня внутрь. Не успел я оценить красоту вновь распустившихся цветов, как Селия перешла к делу.
— Ну? Как продвигается наше расследование?
— Не стоит ли нам посвятить в это дело Учителя?
— Если хочешь лишить умирающего человека последних радостей жизни, это будет на твоей совести.
Повидав старика, я не сильно удивился ее ответу. И все же неприятно было услышать подтверждение своим подозрениям.
— Он умирает?
Присев на табурет возле розовой орхидеи, Селия печально кивнула.
— Что с ним?
— Он стар. Он не называет мне точно свой возраст, но ему, кажется, уже семьдесят пять.
— Мне жаль.
— Мне жаль не меньше, — ответила она, но быстро продолжила: — Все это дело с детьми очень огорчает его. У него всегда было… доброе сердце.
— Извини, но, по-моему, совсем не требуется быть чересчур сентиментальным, чтобы считать убийство ребенка мерзостью, — возразил я, вынимая из глаза крупицу цветочной пыльцы и сопротивляясь желанию чихнуть.
— Я имела в виду другое. То, что случилось с детьми, ужасно. Но Учитель едва ли может с этим что-нибудь сделать. Теперь он не тот, кем был раньше. — Ее взгляд выражал твердость и непреклонность. — Журавль уже полвека служит народу этого города. Он заслужил, чтобы провести в покое остаток дней. Ты должен отплатить старику хотя бы этим, ты не согласен?
— Я задолжал Учителю гораздо больше, чем смогу заплатить. — Внезапно в голову закралось воспоминание о том, каким когда-то был Синий Журавль: глаза искрились остроумием и озорством, спина никогда не сгибалась и не кланялась ни перед кем. — Но я не о том. Нужно остановить эту тварь, а мои возможности не так велики, чтобы я мог позволить себе потерять союзника. — Я рассмеялся с ехидством. — Через неделю все это не будет иметь никакого значения.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ерунда, неудачная шутка.
Мой ответ не удовлетворил Селию, однако она не настаивала на продолжении.
— Я не собираюсь чинить препятствия. Если тебе требуется помощь… Я никогда не сравнюсь с Журавлем ни в способностях, ни в мудрости. Но я как-никак маг первого ранга. — Она робко кивнула на свое кольцо, как знак подтверждения последнему факту. — Учитель достаточно долго присматривал за Низким городом, и теперь, когда я приняла на себя заботу о Гнезде, возможно, пришло время взять на себя и его полномочия.
Селия возмужала за годы, истекшие со времени наших последних встреч. Она уже не была тем ребенком, которого я привел в Гнездо много лет назад. Но иногда она все же так говорила — «взять на себя его полномочия», «Дэвы хранят нас».
Селия приняла мое молчание за согласие.
— У тебя есть зацепки?
— Подозрения. Всегда только подозрения.
— Не позволяй мне торопить тебя. Если что-то еще тяготит тебе душу, расскажи сначала об этом.
— Я побывал на вечеринке, устроенной лордом Беконфилдом, Веселым Клинком. И пока мы с ним говорили, твой камень обжигал мне грудь.
— Но ты не решился поделиться этими сведениями?
— Эти сведения не настолько важны, как могло бы показаться тебе. С точки зрения закона они вообще ничего не значат. Если бы дело касалось какого-нибудь пройдохи из Низкого города, этого могло бы оказаться достаточным, возможно, хватило бы, и я указал бы на него кому следует. Тогда Старец привел бы подозрительного типа в Черный дом и вытянул бы из него все, что можно. Но когда дело касается знати? В таком случае должны соблюдаться основные принципы правосудия, а это значит, что человека нельзя схватить в его собственном доме и кромсать на куски только на основании показаний магического талисмана, незаконно приобретенного бывшим агентом.
— Нельзя, — вздыхая, согласилась она. — Полагаю, нельзя.
— И кроме того, я не уверен, что талисман прав. Я говорил с Беконфилдом. Он показался мне горячим и взбалмошным, типичным образцом высших классов. Но убивать детей, вызывать демонов… Это не в его духе. Аристократия обычно слишком ленива, чтобы по-настоящему предаваться злодействам. Проще тратить наследство на костюмированные балы и дорогих шлюх.
— Ты уверен, что не переоцениваешь его?
— Я редко допускаю такие ошибки. Но даже если предположить, что это Беконфилд. Ведь он не владеет Искусством. Я бы сильно удивился, если бы узнал, что он достиг своей цели. Каким образом ему удалось бы установить связь с пустотой?
— Да, но у нас есть маги, которые готовы продать свое умение любому, кто предложит достаточное вознаграждение. В окружении этого Беконфилда был кто-нибудь, подходящий под это определение?
— Да, — ответил я. — Там был кое-кто.
Селия закинула ногу на ногу, под тонким платьем проглядывала розоватая кожа ее бедер.
— Возможно, это именно тот, кого тебе следует изучить повнимательнее.
— Возможно. — Я обдумал совет и продолжил: — Вообще-то я хотел спросить у тебя еще кое-что, в чем мне не смог бы помочь даже Учитель.
— Я обещала, что буду помогать тебе.
— Расскажи о своей учебе в Академии.
— Зачем?
— Праздное любопытство. Мне совершенно нечем занять свой мозг, и я надеялся, что твои рассказы о пирушках юношества подкинут какую-нибудь пищу для размышлений.
Селия усмехнулась, почти незаметно, улыбка едва коснулась ее губ. Последовала короткая пауза, пока она обдумывала слова.
— Это было давно. Я была молода. Мы все были тогда совсем молодыми. Учитель и другие маги его уровня не стремились преподавать в Академии, так что там были только мы, ученики, слабые и неопытные, кого сумели туда загнать. Преподаватели, если можно их так назвать, были лишь немного взрослее нас и едва ли грамотнее, чем мы сами. Тогда, сразу после открытия Академии, у нас еще не было учебного плана. Нас просто… загоняли в класс и потом отпускали. Впрочем, впервые в истории нас собрали всех вместе, впервые подтолкнули к тому, чтобы мы обменивались нашими знаниями, а не прятали их в зашифрованных книгах магических заклинаний.
— Ты была знакома с человеком по имени Адлвейд?
Селия сощурила глаза, поджала губы.
— Наш класс был небольшим. Мы все более или менее знали друг друга.
Селия принадлежала к тому сорту людей, которые с радостью провели бы остаток дней вдали от представителей своего вида, но она так и не сумела развить в себе зловредную привычку говорить плохо о любом из них.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
