Снимок не очень хороший…
– Что еще вы могли бы добавить, господин Хонгсаван?
– На снимке все выглядело так, как будто между банкиром и этой женщиной идет жесткий спор…
– Почему вы так решили?
– По выражению лиц обоих. Да и положение рук было необычным для людей, пришедших просто пообедать… В нормальной ситуации люди так не жестикулируют, – сказал таиландец и показал всем своим видом, что ему пора.
Негусто. Однако больше таиландец все равно ничего не скажет. Макс поблагодарил его и покинул комнатенку. Как действовать дальше? Дело подбросило новый ребус…
39
Полицейский инспектор Клаус Гримм задумчиво сидел за столом в служебном кабинете и легонько барабанил пальцами левой руки по столу. При этом правая лихорадочно перебирала бумаги, стопкой сложенные перед инспектором. Нужные бумаги Гримм складывал в раскрытую черную папку, ненужные отправлял в выдвинутый ящик стола. Полчаса назад ему позвонил полицай-президент и приказал через час явиться к нему с докладом. Оставалось полчаса, но этот факт не смущал полицейского инспектора, так как все имеющиеся протоколы, справки и прочие документы он в основном уже разыскал и в хронологическом порядке сложил в черную папку, с которой обычно отправлялся к полицай-президенту.
Его смущало другое. Этих документов было исключительно мало, чтобы продемонстрировать успешное продвижение в деле об убийстве банкира Рольфа Гаммерсбаха. Полицейский инспектор представлял гневное лицо господина полицай-президента, и ему становилось плохо. Получалось, что люди Гримма плохо работают, а это могло негативно отразиться на карьере их начальника.
Клаус Гримм сунул голову в приоткрытую дверь кабинета президента и, не успев раскрыть рот, услышал:
– Заходите, Гримм.
Кабинет президента поражал своей величиной. В то же время там не было лишних предметов мебели. К большому столу самого президента был приставлен еще один длинный, где рассаживались подчиненные, когда президент собирал их на различные совещания. В дальнем углу кабинета располагался стол помощницы президента фрау Грамш. Официально фрау Грамш считалась личным секретарем президента, но в силу ее возраста и внешнего вида, которые никак не вязались с представлением о современной секретарше, все сотрудники называли ее помощницей президента. Фрау Грамш внешне была похожа на высохшую селедку, но долголетний опыт на посту полицейского секретаря и скрупулезность в работе делали ее незаменимой фигурой (так считал президент) на этой должности. Сам президент был человеком уже немолодым, а потому вполне сносно относился к такому маложенственному существу возле себя.
Полицай-президент кивнул Гримму и жестом пригласил его сесть в кресло, которое вместе со стоявшим рядом диваном составляло почти всю мебель кабинета, не считая уже упомянутых столов.
– Что у нас с делом об убийстве банкира? – спросил президент.
Клаус Гримм принялся докладывать со всеми подробностями, кто допрошен, как допрошен и что эти фигуранты сообщили на этих допросах. Он еще не закончил докладывать то, что собирался доложить, как президент поднял руку, что означало только одно – надо замолчать. Лицо президента стало багровым, и он сказал:
– Все это мне известно, Гримм. Вы мне лучше перечислите подозреваемых и улики, которые против них есть.
– Подозреваются две женщины. Супруга убитого банкира и еще одна неизвестная особа, его возможная любовница…
– Постойте, Гримм. Насколько мне известно, банкир убит мужчиной.
– К сожалению, господин президент, подозреваемых мужчин пока нет. Нам не удалось их установить. Эти женщины подозреваются в том, что заказали банкира.
– Откуда вам известно, что есть какая-то «неизвестная»?
– Об этом рассказала супруга покойного банкира. Эта особа звонила ей и грозилась отнять у нее мужа.
– Но супруга банкира, по-вашему, сама числится в подозреваемых.
– Да, у нее есть выраженный мотив. Она наследует банк. Кроме того, в последнее время у нее с мужем были скверные отношения.
– Тогда почему вы доверяете ее показаниям в отношении этой неизвестной?
– Господин президент, мы начали проводить повторные допросы фигурантов по делу и кое-что нарыли, – сказал Клаус Гримм и начал рыться в черной папке. Он извлек оттуда фотографию и протянул ее президенту.
– Что это, Гримм?
– Фото, господин президент. Здесь изображены убитый и некая особа, с которой он обедал в азиатском ресторане. Фото предоставил хозяин ресторана, допрошенный нами повторно. Обратите внимание, господин президент, на их позы. Я считаю, что между этой особой и убитым были натянутые отношения. Это косвенно подтверждает показания супруги банкира…
– Вы уже установили эту дамочку?
– Пока нет, но в ближайшее время мы предъявим фото другим фигурантам по делу, прежде всего супруге банкира и его заместителю. Возможно, они ее знают.
– Что еще есть по делу, Гримм?
– Обнаружен угнанный автомобиль. Есть основания считать, что это тот автомобиль, которым воспользовался убийца.
– Кто нашел автомобиль?
– Какой-то частный сыщик случайно обнаружил его на Биркенштрассе, – Гримм заглянул в папку, – его зовут Макс Вундерлих.
– Он имеет какое-то отношение к этому делу?
– Нет, господин президент.
Полицай-президент задумался. Он не мог упрекнуть инспектора Гримма в том, что ничего не сделано, но понимал: по сути дела нет ни одной серьезной улики, ни одного подозреваемого, которому можно было бы что-то предъявить. Сдержанным тоном он сказал:
– Но вы понимаете, Гримм, что ничего серьезного у вас еще нет?
Гримм съежился и нагнул голову.
– Понимаю, господин президент.
– А что с этим автомобилем? Есть какие-то подозрения в отношении угонщика?
Инспектор Гримм лишь отвел в сторону глаза. Полицай-президент заерзал на стуле и тяжело задышал. Он редко орал на подчиненных, сдержался и на этот раз.
– Вы свободны, Гримм. Докладывать мне каждый день. Куда это годится, если на улице Франкфурта средь бела дня убивают банкира, а мы не можем найти преступника?
40
Эрика бодро шествовала по Кайзерштрассе. Душа ее пела. Все у нее складывалось замечательно. Вечером обещал заехать Рольф, наверняка он заночует… В ее распоряжении еще несколько часов. Надо что-нибудь купить к ужину. Она рассматривала витрины магазинов, выбирая тот, куда зайдет, если обнаружит в витрине что-то необычное.
Сквозь витрину какого-то бара она различила женский силуэт, который показался ей знакомым. Она остановилась, внимательно всматриваясь через стекло в барный полумрак. Впечатление усилилось. А стоит ли? Пройти мимо? Однако любопытство побеждало. А вдруг она? А хочет ли она ее видеть? Не обязательно, но все же…
Она вошла в бар и робко приблизилась к женщине, показавшейся ей знакомой. Еще не окликнув ее, Эрика уже была уверена, что не ошиблась. Да, это она. Мирна Бурич, хорватка из бывшей Югославии. Она сидела вместе с Эрикой в колонии за торговлю наркотиками. Мирна не видела ее. Окликнуть или нет? Еще не поздно развернуться и уйти. А что, собственно, страшного? Прошлое позади. Впереди…
– Хай, Мирна!
Хорватка медленно обернулась. Мутный взгляд подсказал Эрике, что бывшая подружка пьяна. Как оказалось, не настолько, чтобы не узнать ее. В глазах Мирны блеснул проблеск сознания, который перешел в бурную радость.
– Боже, Эрика! Как интересно! Никогда бы не подумала. Ты же должна быть в Гамбурге…
– Я перебралась во Франкфурт, Мирна.
– И что? Работаешь?
– Убираю в ночном ресторане.
– Но это
