им при приеме в вузы. «Мы, молодежь Польши, — декларировалось, в частности, в печатном органе Львовского политехнического института, — хозяева этой земли, признаем, что наша борьба с жидовством — это не только защита, но и наступление. Еврейский вопрос в польских университетах будет решаться последовательно и непрестанно. Наша акция является образцом для всего польского народа»[201]. И такого рода дискриминационные шаги действительно были приняты руководством почти всех польских университетов[202]. Чем польская модель государства «моральной санации» не подходила под критерии государства фашистского типа? Все типичные признаки фашизма в нем обнаруживаются. Но Польша оказалась жертвой, и этот образ отвел от нее самой должные обвинения. Кто громче других кричит «держите вора!» — известно. Самому современному польскому государству, громче других обвиняющему сталинский СССР в преступлениях, неплохо было бы напомнить историю предвоенной эпохи.
Польша, выступающая одним из главных рупоров обвинения России в империалистической политике, сама несет немалую вину за развязывание Второй мировой войны. То, что Польша стала в дальнейшем жертвой гитлеровской агрессии, не отменяет факта ее агрессивной политики в предшествующий период. В 1938 году Польша захватила Тешинскую область Чехословакии, действуя ровно такими же методами, в которых обвиняет сегодня Сталина. Затем она присоединила к себе еще и часть словацкой территории — Яворину на Ораве. Уинстон Черчилль имел все основания уподобить Польшу «гиене», которая «с жадностью приняла участие в разграблении и уничтожении чехословацкого государства»[203].
В 1938–1939 годах активно велись польско-германские переговоры о совместном выступлении против СССР. В докладе 2-го (разведывательного) отдела главного штаба Войска Польского в декабре 1938 года указывалось: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке… Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно… Главная цель — ослабление и разгром России». Министр иностранных дел Польши Юзеф Бек во время переговоров с Риббентропом прямо заявил: «Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Черному морю».[204] Очевидно, Уинстон Черчилль имел все основания назвать предвоенную Польшу «гиеной».
Историческим парадоксом назвал испанский исследователь феноменологии периферийного европейского фашизма К. Кабальеро то, что «предав демократическую и масонскую Чехословакию» в 1938 году, западные демократии в 1939 году заступились за «фашистскую» Польшу и объявили войну Германии[205] . Фашизм не был для них чем-то принципиально идеологически неприемлемым.
Был, впрочем, и фланг ультраправых. Его представлял, в частности, Роман Дмовский, оказавший принципиальное влияние на всплеск расового антисемитизма в Польше. Им была создана националистическая группировка «Лагерь Великой Польши», отстаивавшая идеологему воссоздания польского государства от моря до моря — от Балтики до Черноморья — и полонизацию национальных меньшинств. Расистские взгляды не мешали Дмовскому являться почетным доктором Кембриджского университета.
Реконструкция польского контекста приводит к подтверждению положения, что национализм порождает национализм. И далее по принципу снежного кома — до геноцида, взаимного истребления друг друга.
ОУН[206] — героизация нацизма
Организация украинских националистов[207] преподносится в настоящее время как общество исторических героев Украины. Имена оуновцев сакрализуются (рис. 27). При этом решается принципиально сложная задача соединения легитимизации ОУН[208] для внутреннего и внешнего пользования. С одной стороны, следует сохранить привлекательность для украинских правых — своих, с другой — сделать оуновцев приемлемыми для так называемого «международного сообщества». «Международное сообщество», впрочем, хорошо понимает, чем являлась ОУН[209], но ему нужна объяснительная версия, оправдывающая поддержку им украинских националистов против России. В решении этой задачи от современных последователей ОУН[210] требуется купировать неудобные факты участия оуновцев в практике геноцида, прежде всего в Холокосте, приверженность нацистской идеологии, сотрудничество с нацистской Германией.
Рис. 27. Организация украинских националистов — нацистская идеология (ОУН — УПА — экстремистская и запрещенная на территории РФ организация)
Организация украинских националистов[211] являлась идеологически фашистской партией, представляя один из вариантов фашизма, который существовал в 1920-е — 1940-е годы фактически в каждой стране Европы. Родство с фашизмом идеологии ОУН[212] признавал и сам Степан Бандера. «Эти новые националистические движения, — пояснял он место ОУН[213] в современном идеологическом спектре, — носят разное название в разных странах: в Италии — фашизм, в Германии — гитлеризм, у нас — украинский национализм»[214].
Сообразно с циркуляцией идей того времени в пространстве фашистской идеологии, оуновские теоретики опирались на идеи мистического и организменного понимания нации, воли к жизни и власти, антропологического превосходства и неравенства. Они являлись нациецентристами, полагая нацию высшей (интегрально) ценностью. Члены нации, полагали они, соединены между собой не только политически, но и мистически, а также биологически, как представители единого организма. Рациональное мышление они ставили ниже иррационализма как воли нации к жизни, включая волю к власти[215].
Особое место в идеологии ОУН[216] занимали образы национального вождя и национальной элиты как выразителей воли нации. В проекте оуновской конституции с ним связывались функции олицетворения единства и суверенитета Нации[217]. На роль вождя в ОУН (б)[218] оказался выдвинут Степан Бандера. Андрей Мельник, стоявший во главе ОУН (м)[219], такой вождистской харизмой не обладал и был более прагматичен, что стало одним из факторов утраты его сторонниками популярности в националистическом лагере в сравнении с бандеровцами. Нация, указывали оуновские идеологи, должна вести борьбу за существование с другими нациями. Отсюда принципиальное значение отводилось идее национальной борьбы и образу врага. Главными историческими врагами украинской нации определялись русские, поляки и евреи.
Имели популярность среди оуновцев и идеи корпоративизма, связываемые с влиянием теории «корпоративного государства» Муссолини. Корпоративистские идеи развивал в своих трудах прежде всего один из руководителей ОУН[220] мельниковского крыла Николай Сциборский. Еще в 1935 году он выпустил работу «Нациократия», выражавшую самим своим названием оуновский идеал — власть Нации. Диктатура Нации должна быть первокон-стантой существования государства. Сциборский даже критиковал европейских фашистов, считавших диктатуру временным средством[221].
В принятой на II Большом соборе программе ОУН[222] нациократия трактовалась как «власть нации в государстве, опирающаяся на организованное и солидарное сотрудничество всех социальных слоев, объединенных — в соответствии с их общественными функциями — в представительных органах государственного управления». Оуновцы выступали как сторонники «третьего пути», что предполагало одновременное отрицание идей либерализма и коммунизма. В Программе ОУН[223] 1939 года провозглашалось, что «экономическое устройство Украинского государства как отрицание капитализма и марксизма — положит в свою основу солидарное сотрудничество всех социально-производительных слоев, которое будет урегулировано государством в общих интересах нации».
По поручению Андрея Мельника Сциборским осенью 1939
