Читаем без скачивания Ошибка президента - Фридрих Незнанский

«Что же Сам-то читает?»– подумал Григорий Иванович, подходя к книжным полкам.

Здесь были книги по истории, экономике, географии. Но на самой нижней полке стояла литература более легкого содержания – путешествия, приключения, детективы. Григорий Иванович вытащил наугад «Ярмарку в Сокольниках», но затем поставил обратно. Сегодня надо выспаться как следует, а не читать, пока не рассветет.

Он лег в кровать и выключил свет. Однако сон не шел. Григорий Иванович долго лежал, всматриваясь в темноту, и снова и снова поражался превратностям судьбы. Мало того, что он случайно, по какому-то капризу стал двойником российского Президента, так теперь на время еще и занял его место. «Дня три, наверно, придется тут провести», – думал он. Он испытывал некоторое беспокойство, впрочем не очень сильное. Накануне все прошло как будто нормально, даст Бог, так пойдет и дальше.

Глава двенадцатая ДЯДЯ ОН И ЕСТЬ ДЯДЯ

1

– Нет, это черт знает что! – Романова была не в духе. Такое случалось с ней и раньше, но теперь это состояние стало постоянным.

Работать с каждым годом становилось все труднее. Теперь «застойные» годы воспринимались почти как идиллия. Да, были свои сложности, и немало, но такого беспредела, как сейчас, Романова тогда и представить себе не могла.

Безудержный разгул преступности ассоциировался с Америкой. Чикаго времен сухого закона. Да по сравнению с тем, что сейчас делается в одной Москве, Чикаго покажется детским садом! Надо же, «расстрел в гараже»! Да у нас такие расстрелы каждый месяц. И никаких следов!

А теперь дожили. Глава государства пропал без вести, возможно, похищен, и никто ничего! Все идет так, как будто ничего не случилось. Знаменитый МУР, Московский уголовный розыск, прокуратура не могут ничего выяснить. До чего же мы докатились?!

Александра Ивановна взяла сигарету, закурила и почти сразу же с силой ткнула окурок в пепельницу. Даже «Ява» стала не та, просто дрянь какая-то!

В дверь кто-то сунулся, но Романова только гаркнула:

– Приема нет!

Зазвонил городской телефон. Первым импульсом Александры Ивановны было поднять трубку и сразу же бросить – не было желания ни с кем разговаривать. Но, сообразив, что рабочий день формально уже два часа как кончился, поняла, что абы кто с ерундой не позвонит.

– МУР, – сухо произнесла она.

– Шура! – раздался в трубке голос Славы Грязнова. – Я только что смотрел телевизор. Это же дядя Гриша! Что у вас там, где Президент?

– Там, где надо,– ответила Романова,– Да ты что, Славка, с ума сошел, о чем ты говоришь? Дядя и есть дядя, и вообще это не телефонный разговор!

2

Григорий Иванович открыл глаза и не сразу сообразил, где же он. Через секунду он все вспомнил, но явь оказалась причудливее всякого сна. И если Грязнов-старший еще какое-то время сомневался, не приснилось ли все это ему, то достаточно было оглядеться, чтобы понять, что все правда. Он проснулся Президентом России. Конечно, не навсегда, но в каком-то смысле самым настоящим.

Часы на стене пробили семь. Это значит, проспал он меньше шести часов, что было для него нормально. Военные привыкли спать немного. Григорий Иванович и понятия не имел, когда Президенту России положено вставать, но решил на всякий случай ничего не предпринимать.

Он вышел на середину «номера» и сделал несколько традиционных элементов зарядки– пару приседаний, несколько наклонов и взмахов руками. Затем он прошел в душевую кабину. Душ был хороший, этого Григорий Иванович не мог не признать – напор воды был мощный, струи так и колотили по телу, массируя его. «Вишь ты, – подумал он, – такой душ с утра примешь, как заново родился».

Вернувшись в «номер», он хотел было надеть свой прежний костюм, но вовремя вспомнил, что вообще-то неплохо бы поменять носки. Григорий Иванович знал за собой некую особенность. Зина всегда говорила ему. «Ты бы, Гриша, не бросал носки на полу, в комнату войти невозможно».

«Распорядиться насчет носков? – подумал Грязнов-старший. – Но как?»

Тут его взгляд привлекла дверь стенного шкафа. Он открыл ее и с удовольствием увидел, что это действительно платяной шкаф. Справа на плечиках висели рубашки и два отутюженных хороших костюма – совершенно одинаковые, светло-серые. Слева на полочках лежало свежее белье, носки, носовые платки и все такое.

Носки были темные. Дядюшка вынул одну пару. Явно ненадеванные, хотя и не сшитые ниточкой. «Интересно, – подумал Григорий Иванович, – что же, он каждый раз новые носки надевает? А рубашки?» Однако при ближайшем рассмотрении он пришел к выводу, что рубашки были уже стиранные, но прекрасно накрахмаленные и отглаженные.

Выбрав рубашку, белье и носки, Григорий Иванович оделся. Прохладный душ, чистое белье, хороший костюм придали ему бодрости и уверенности.

Он подошел к окну. Внизу по внутренней части Кремля ветер гнал желтые листья. На постах стояли охранники, где-то вдали виднелся знакомый с детства силуэт царь-колокола. Григорий Иванович вздохнул полной грудью, расправил плечи и решительным шагом направился в кабинет.

Он был готов к любым свершениям. Пусть ему придется сложить голову ради своей страны, в эту минуту он был готов на все. «Бедная Зина», – мелькнула в голове мысль, но тут же исчезла.

Папки по-прежнему стопкой лежали на краю стола, но Григорию Ивановичу показалось, что они сложены как-то ровнее, чем он сам это сделал вчера. В ожидании, когда кто-то появится, он хотел было сесть за стол, однако в этот момент в дверь постучали.

– Да, войдите, – «государственным» грудным голосом пригласил дядюшка.

Дверь открылась. Честно говоря, Грязнов-старший ожидал увидеть на пороге вчерашнего референта Панова, однако появился совершенно другой человек. На миг дядюшка запаниковал, поняв, что этого лица не было в полученных им личных делах.

– Доброе утро, Андрей Степанович, – сказал вошедший.

– Доброе утро, – мрачно ответил дядюшка. – А где Павел Сергеевич?

– Он приболел, взял больничный. Перенапряжение, – объяснил незнакомец. – Позвольте представиться: Валерий Олегович Рыбников. Буду с вами откровенен – после вчерашних событий мы решили временно усилить вашу охрану. Теперь я буду постоянно находиться при вас. Вы же понимаете, то, что имело место вчера, – беспрецедентно. И генерал Шилов очень обеспокоен событиями.

– Согласен с вашими мерами, – кивнул головой Григорий Иванович. – Я и сам вчера думал над тем, кого из своих ближайших помощников следует поставить в известность, – он указал рукой на стопку папок с личными делами.

– Никого не надо ставить в известность, – покачал головой Рыбников.

– Но как же мои референты, помощники? – спросил «Президент». – Поймите, что бы ни произошло вчера, моя работа не должна останавливаться. У меня переговоры, время расписано на несколько дней вперед. Мне трудно все удерживать в памяти. Поэтому от помощи референтов я не могу отказаться.

Если бы у Григория Ивановича была возможность остановиться и посмотреть на себя со стороны, он бы и сам поразился той уверенности, с которой сейчас вел роль Президента России. Но он был не просто прирожденным актером, но и патриотом своей страны. Это и придавало ему сил.

– Разумеется, Андрей Степанович, разумеется, – поспешил уверить его Рыбников, – ваши референты никуда не денутся. Но при вас также все время буду я.

– Не возражаю, – кивнул головой «Президент». – У меня сегодня телефонный разговор с украинским Президентом, конечно, тут бы мне понадобился Панов, но раз он заболел…– Григорий Иванович пожал плечами и задумался: – Тогда нельзя ли пригласить ко мне референта по Латинской Америке, уточнить кое-что надо – вечером у меня встреча с послом Венесуэлы. Это же страна-производитель нефти, так что нам будет о чем поговорить.

Григорий Иванович замолчал, стараясь определить, какое впечатление он произвел на охранника. Тот только понимающе кивнул головой.

– Я говорю об Игоре Хлебопекове, – продолжал Григорий Иванович, радуясь, что вчера назубок выучил имена своих помощников. – Я надеюсь, он не заболел.

– Я узнаю, – кивнул головой Рыбников, – думаю, что он здоров.

– Вот-вот, узнайте, – сказал «Президент». – И, раз вы взяли инициативу в свои руки, распорядитесь, чтобы унесли эти папки. Они мне пока не нужны.

Что-то нерешительное промелькнуло в глазах Рыбникова, на миг дядюшке показалось, что он удивлен, но в следующий же момент охранник кивнул головой и сказал:

– Сейчас распоряжусь.

Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

На миг, только на самый короткий миг, на лице «Президента» промелькнула озорная, почти мальчишеская усмешка: «Во как мы их, Гришка». Но эта усмешка тут же погасла, уступив место самой серьезной сосредоточенности, которая единственно и пристала главе государства.