и известен своими слезами любви. Я вспомнила, как безудержно лились слезы у меня из глаз во время исцеления больных, и поняла, почему северяне ничуть не сомневаются в моей «божественной» личности.
После душистой ванны (пришлось купаться с великими предосторожностями), переодевания и ароматных напитков, меня пригласили пройти… к императору северян! Его звали Нешуллам. Я слышала как-то, что взошел на трон совсем недавно, поэтому должен был быть молод.
Я постоянно прислушивалась к своей интуиции и чувствовала, что нахожусь там, где надо. Все идет по плану. Все будет хорошо…
Слуги вели меня массивными коридорами, а потом впустили в огромный зал в величественными сводами, в конце которого, по обыкновению, на возвышении находился трон.
Около трона одиноко стоял человек в красивом блестящем одеянии, который при виде нас сорвался с места и начал поспешно приближаться. Как я понимала, это должен был быть император. Его «атмосфера» дыхнула на меня страхом и волнением, а он сам показался мне мучительно знакомым…
Император сделал знак рукой, и все слуги поспешно удалились из зала. Когда же он приблизился достаточно близко, я пришла в великое изумление: передо мною снова стоял тот самый симпатичный молодой человек, который так негостеприимно встретил меня на своей земле в первый же день…
Он снова пал ниц (вот, почему он всех выслал!) и начал заунывно просить о милосердии. Видимо, слишком я его пугаю. Я задумалась на мгновение, как же мне себя повести. Играть роль их бога в мои планы не входило. Но и открывать свою настоящую личность – тоже.
- Ваше Величество! Поднимитесь! Давайте обо всем забудем!
Он поднял ко мне лицо, а потом осторожно встал на ноги. Его длинные волосы были отчасти стянуты на затылке, а остальные свободно струились по спине. На вид ему было лет двадцать пять, не более. Лицо было светлым, красивым, а в фигуре угадывалась сила и крепость.
- Ваше Величество! Мое имя Ариан, и я не ваш бог!
- Тогда – ты его воплощение! – твердо заявил император и взволнованно вздохнул.
Через несколько минут мы сидели с ним в зале поменьше за накрытым столом. Блюд было великое множество, а у меня предательски заурчало в животе.
Император расслабился, улыбался мне и… ничего не спрашивал. Я думала, что услышу множество вопросов, но он, казалось, просто меня ублажал.
Я немного терялась от недопонимания своей дальнейшей цели, но смиренно принимала все происходящее, веря в провидение Творца.
Появились слуги с напитками. Передо мной поставили чашу с жидкостью ярко-розового цвета.
- Это освежающий нектар из мануха – очень редкого горного плода, - пояснил император Нешуллам. – Испробуй, пожалуйста, дорогой гость!
Я пригубила напиток. Он оказался терпким и очень сладким. Император тоже взял свою чашу и принялся из нее пить. Вдруг я с изумлением заметила огромного паука, выползшего из его чаши и севшего ему на плечо. Казалось, Нешуллам его не увидел, хотя не заметить подобного косматого монстра на себе было просто невозможно.
Когда же паук зашевелил волосатыми лапками, я увидела на его брюхе… изумрудный огонек. Дракон! Этот паук был воплощением дракона! Вдруг император выронил чашу и затрясся, как в лихорадке. Паук крепче ухватился за него своими лапками, словно впился в его тело, а я подскочила на ноги. Дракон-вампир! Я слышала о подобных, но встречалась впервые.
Активация Лазурного меча произошла у меня молниеносно и даже неосознанно. Я подскочила к ошеломленному Нешулламу и ловким движением разрубила вампира пополам. С противным шмяканьем останки тела паука упали на пол, но тут же с шипением растворились в воздухе.
Император смотрел на меня перекошенным от ужаса лицом и до сих пор трясся. Его воины, которые должны были среагировать на мои странные выпады, не двигались с места. Легенда, что я их бог Шехтан, сделала меня могущественнее самого властелина Империи Марашех!
Я прикоснулась к плечу Нешуллама и призвала золотой поток. Желтые искорки полились в тело правителя, а его глаза резко наполнились изумлением. Он смотрел прямо в мое лицо и часто дышал. Золотой поток исцелял его внутренности, отражался на волосах, мелькал в одежде, а лицо его все сильнее приобретало здоровый цвет.
Вдруг посреди всего этого процесса в мой разум резко ворвались чьи-то сильные эмоции. Император схватил меня за руку, и прикосновение его ладони к моей коже заставило меня вздрогнуть. Я снова посмотрела в его глаза. То были его эмоции: восторг, трепет, восхищение… любовь? Я замерла в великом изумлении, а его метальные способности смогли на мгновение ворваться в мою «атмосферу». Он прочувствовал мою мягкость, мою сострадательность, мое удивление… Он даже успел ухватить мои мысли, что я посчитала его красивым! Его лицо все больше наполнялось восхищением, а пальцы судорожно вцепились в мою ладонь. «Я – мужчина!» - прокричала я ему ментально, но это почему-то не помогло, и на меня снова обрушились волны его неуместного и скоропалительного обожания.
Золотой поток начал иссякать, и я с облегчением высвободила свою руку из-под его ладони. Отошла в сторону, смахнула с себя остатки его эмоций.
- Ваше Величество! Простите за неожиданность, но я увидел ваше состояние и решил помочь.
- Благодарю тебя, Шехтан! – подобострастно проговорил император, а я решила проигнорировать, что он снова назвал меня своим богом. – Я навеки твой раб!
Его отношение ко мне меня пугало и смущало. Обычно меня или не замечали, или ненавидели. Невольно вспомнился Рафаэль, и я вздрогнула. Жгучая боль, меч, вонзившийся в мою плоть, глаза, источавшие всю глубину презрения – на меня навалилось все махом, и я сделала судорожный вдох. Император Нешуллам был полной противоположностью сурового генерала.
Я испросилась покинуть правителя, и он мне это милостиво разрешил. В своих покоях, которые, кстати, находились рядом с личными покоями императора, я прилегла на огромную кровать и позволила своему уставшему телу расслабиться. Мех щекотал кожу, а чувство усталости резко начала давить на грудь. Захотелось развязать ленты, стягивающие грудную клетку, снять неудобный камзол и просто, свернувшись клубочком, сладко уснуть.
Спать! Спать! Спать!
Не заметила, как погрузилась в сон. Сперва мне снилась столица моей империи: ее узкие улочки беднейшего района, где прошло мое сравнительно беззаботное детство, ее сладости, продаваемые на каждом углу, ее ни с чем не сравнимый запах кукурузных лепешек и рисовой похлебки…
