В это время вступило в бой наше носовое орудие. Волны от переднего судна качали нас и делали невозможной точную пристрелку. Корабли на полной скорости мчались вперед. Нос «Софала» разрезал и вспенивал молочно-белые воды Амтора. Море под «Яаном» кипело, и на волнах, вызванных его движением, плясал наш корабль. Но азарт погони и сражения переполнял наши сердца, а подогревал их устрашающий грохот огромных орудий.
Я рванулся на нос корабля, чтобы оттуда корректировать огонь наших пушек, и мгновением позже мы с огромным удовольствием увидели, как расчет одного из орудий «Яана» падал на палубу человек за человеком — наши артиллеристы поймали их в прицел и сразили.
Все быстрее надвигался «Софал» на «Яан», и наши орудия сосредоточили огонь на башне и на пушках, стоящих там. Ангам уже давно ретировался с верхней палубы в более безопасное место, и только двое фактически оставались в живых там, где еще недавно стояли они с капитаном в окружении своей свиты. Эти двое и доставляли нам больше всего забот и огорчений.
В то время я не понимал, почему орудия обоих кораблей так малоэффективны, поражая только людей, стоящих на открытом месте: ведь Т-лучи потрясающе смертоносны, но позже узнал, что все жизненно важные части судов защищены слоем того же материала, из которого построены и сами пушки — единственного материала, который не пропускал Т-лучи. Иначе Т-лучи пронзили бы весь корабль, уничтожив людей и приборы управления. Но чтобы совершить это, надо было сначала уничтожить защиту корабля и башни.
Наконец мы заставили замолчать оставшуюся пушку, но если бы мы захотели догнать «Яан» и поравняться с ним, то подставили бы себя под огонь всех остальных орудий — башенных, бортовых, палубных. Мы уже имели кое-какие потери, и их будет много больше под огнем тех орудий, но мы не могли так легко отказаться от погони, и вместе с тем я не знал, что делать.
Я дал приказ двигаться вдоль левого борта «Яана» и стрелять, стараясь уничтожить вражеские пушки прежде, чем они смогут нам повредить. Бортовые орудия также начнут стрелять, как только вражеский борт окажется в поле их поражения. Таким образом, ведя истребительный огонь по нашей жертве, мы сближались с ней все больше и больше.
Люди у нас гибли, но наши потери были совершенно несравнимы с потерями на «Яане», чьи палубы покрылись мертвыми и умирающими. Положение «Яана» оказалось безнадежным, и капитану его давно пора было это понять. Несколькими минутами позже наши корабли соприкоснулись, и абордажные партии с нашего корабля ринулись на штурм.
Когда мы с Камлотом стояли и смотрели на отряд, ведомый Кироном, который устремился с целью овладеть трофеем и взять кое-кого в плен, я не мог не размышлять, каким же будет ответ команды корабля на мои требования полного подчинения мне как капитану. Зная, что свобода от удручающей тирании прежних хозяев для них так непривычна, что эта внезапная перемена может привести к нежелательным эксцессам, я боялся за результат, потому что решил примерно наказать любого, кто не будет повиноваться мне или хотя бы в чем-то нарушит предписанную мной дисциплину.
Я видел, как большинство из них под командой огромного Зага очищает главную палубу от врагов, а более малочисленный отряд Кирона бежит на верхнюю палубу в поисках ангама и капитана.
Прошло целых пять минут, прежде чем я увидел, как мой лейтенант возвращается из башни «Яана» с двумя пленниками. Он провел их по трапу через главную палубу, а затем на «Софал» под грозное молчание и проклятие сквозь зубы сотен моих пиратов. Но ни одна рука не поднялась на них.
Когда эти двое проследовали на борт «Софала», Камлот вздохнул с облегчением.
— Думаю, что наши жизни висели на таком же волоске, что и их, — сказал он. И я с ним согласился, потому что если бы мои люди начали бы убивать на «Яане» вопреки моему приказу, то должны бы были сначала убить меня, а это бы повлекло междоусобицу — таким образом, их верность спасла жизнь не только мне, но и им самим.
Когда пленники предстали передо мной, ангам все еще бушевал, но капитан был полон страха. Было во всем происшедшем что-то таинственное для него, и когда на достаточно близком расстоянии он увидел цвет моих волос и глаз, он совсем растерялся.
— Это преступление! — орал ангам Муско. — Я прикажу, чтобы всех вас до единого за это уничтожили. — Он дрожал от бешенства и покрылся от ярости багровыми пятнами.
— Сделай так, чтобы он говорил лишь тогда, когда с ним разговаривают, — сказал я Кирону, а затем обратился к капитану, — как только мы возьмем с твоего корабля то, что нам нужно, ты будешь свободен и продолжишь плавание. Я не виноват, что ты не подчинился моему приказу остановиться — это спасло бы много жизней. В следующий раз, когда тебе с «Софала» прикажут остановиться, так и делай, а когда вернешься к себе домой, сообщи всем владельцам судов, что «Софал» вездесущ и что ему следует повиноваться.
— Ты думаешь, что ты говоришь? — возмущенно воскликнул капитан. — Кто ты и под чьим флагом служишь?
— В данный момент я вепайец, но плаваю под собственным флагом. Никакая страна не ответственна за наши дела, и мы также не отвечаем ни за кого.
Включив в работу всю команду «Яана», мои офицеры до темноты переправляли на «Софал» все оружие и значительную часть продовольствия и груза. Затем мы сбросили в воду пушки и позволили «Яану» плыть восвояси, предварительно забрав рабов и желающих присоединиться к нам, а таких нашлось немало.
Муско я оставил как заложника на случай, если он когда-нибудь понадобится для обмена или как лицо, наличие которого на борту предупреждало нападение тористских крейсеров, его содержали на главной палубе под охраной, а я думал, куда же его дальше девать. Женщины-вепайянки, которых мы освободили с «Совонга», а также наши офицеры квартировали на второй палубе, и свободной каюты для Муско не нашлось, а я не хотел держать его в трюме с остальными пленниками.
Когда я говорил о своих затруднениях Камлоту, рядом случайно оказался Вилор, который сразу же предложил дать Муско свою собственную каюту и согласился отвечать за него. Казалось, это было хорошим решением проблемы, и я вручил Муско Вилору.
Погоня за «Яаном» немного сбила нас с курса, и теперь, как только мы повернули к Вепайе, справа во мгле появилась смутная громада земли. Я мог лишь гадать о том, какие тайны скрывались там, какие странные чудовища и люди населяли эту терра инкогнита, которая простиралась далеко от Страбола и занимала всю экваториальную область Венеры. Чтобы частично удовлетворить любопытство, я пошел в штурманскую будку и определил, насколько я мог это сделать безо всяких измерений, наше положение и обнаружил, что мы находимся около берега Нубала. Я припомнил, как Данус упоминал об этой стране, но что он говорил, не вспомнил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
