независимость… ушла на дно вместе с естественной природной полигамностью и здоровым кобелизмом.
Но это была другая Женя.
— Ты просил меня собрать вещи. Переехать к тебе. А я… у меня тут такое… — Она закусила губу. Зажмурилась, словно собралась признаться в чем-то ужасном.
— У тебя муж… бывший. И раздел имущества. Я понял.
Пытаясь хоть как-то ее успокоить, я крутанулся на спину и распластал это счастье у себя на груди. Голову прижал к солнечному сплетению. Одной рукой стиснул ягодицы. А другой накинул на нас плед.
Как в кокон обоих завернул.
— Паш…
Женя принялась махать ресницами, словно обдувая меня. Чтобы не спекся!
— У меня не только муж, — пряча глаза, загадочно произнесла эта невозможная женщина.
— Ээ…
Отдел мозга, отвечающий за речь, заглох, как старая «Нива». А в фантазии замелькали рыбки, котики, собачки и почему-то улитки.
Но Женя разбила все надежды одной фразой.
— В моей жизни есть еще один человек. Самый важный. — Она облизала губы. — Мне давно нужно было познакомить вас. Я зря тянула…
Будто хотела назвать имя, Женя открыла рот… Откашлялась.
Но вместо имени я услышал стук легких шагов по паркету. А спустя пару мгновений, кроме зеленых глаз феи, на меня уставилась еще одна пара глаз. Тоже зеленых. Тоже красивых. С теми же коричневыми крапинками. Но других.
* * *
Так получилось, что за свою жизнь я никогда не получал по голове. До адвокатуры всегда успевал ударить первым. А когда встал на юридические рельсы, начал использовать другие способы.
Однако сейчас всего от одного взгляда я словно по темечку лопатой получил.
Картинка перед глазами слегка смазалась. В ушах раздался какой-то шум. А челюсть второй раз за вечер отъехала вниз.
Рыбки, котики, улитки и все прочие накрылись медным тазом.
— Паша, это моя дочка. Маша.
Женя резко скатилась с меня на край кровати и села.
— Привет, родная. — Моя фея протянула руки к своей уменьшенной копии. Обняла. И обе повернулись ко мне. — Маша, а это дядя Паша. Познакомься, пожалуйста.
Судя по бледному женскому лицу, весело было не только мне. Но Женя и вида не подала, что растеряна. Плечи держала ровно. В голосе не слышалось ни намека на тревогу.
— Привет… — Малышка сощурилась, как следователь на допросе опасного преступника. — Дядя. Паша.
Не думал, что от собственного имени мне может поплохеть, но кишки словно в узлы скрутило.
— Здравствуй, — произнес я, с трудом ворочая языком.
— Я как раз собиралась сказать… — Женя нервно сглотнула.
В ответ так и хотелось пошутить: «Дефибриллятор в студию!» или «Валерьянку! На спирту! Срочно!»
Окажись на моем месте кто-то другой, меня бы скрутило сейчас от хохота. Ситуация как из анекдота! Но других «дядь Паш» в радиусе одной квартиры не наблюдалось, и на сон все это тоже не тянуло.
Фея была настоящей. Только что тискал — убедился. Феенок на ее коленях выглядел не менее реалистично. А еще в голове, наконец, сложились все пазлы.
Стало ясно, почему Женя наотрез отказывалась от выходных вместе. Почему убегала от меня в пять, словно сказочная царевна, которой срочно нужно было натянуть лягушачью шкурку. Почему никогда не приглашала в гости.
Столько голову ломал! Столько вариантов придумал! А тут… Пожалуй, моя женщина оказалась не шкатулкой с сюрпризами, а целым сундуком с неожиданностями! Большим таким сундуком. Зыркающим сейчас на меня из-под длинных ресниц. Напряженным. И слишком серьезным для своего возраста.
— Он не очень похож на сантехника или курьера. — Девочка сменила удивленный взгляд на оценивающий.
— Эм… дядя Паша не курьер. Он просто мой знакомый.
— А мне ты в обуви лежать на кровати не разрешаешь…
Во мне по-прежнему видели предмет интерьера, а не живого человека. Но учитывая неожиданные проблемы с голосовыми связками, это было не так уж плохо.
— Дяде тоже не разрешала. У него… голова закружилась, — на ходу придумывала фея. — Разуться не успел. Еле успели до кровати дойти.
— Бедненький… — Малышка поцокала языком и покивала головой.
Примерно так же цокала и кивала моя бабушка, когда после очередной неприятности я рассказывал ей, что «оно само» и «я не виноват». Даже прищур был тем же! Словно это не я бабушкин внук, а это глазастое чудо.
— Мам, а мы со Светой папу видели… — Не сводя с меня взгляда, протянула девочка. — Он с нами даже не поздоровался.
— Он просто не узнал тебя. Ты ведь у меня уже так выросла. А папа давно тебя не видел.
А на бледных щеках Жени пятнами проступил румянец.
— Папа почему-то за живот держался и хромал.
Девочка все еще смотрела на меня. Она словно ждала ответа. Но не от мамы.
— А это ему… Нехорошо стало… — Женя закусила губу. — Я ведь тебе рассказывала, что папа болеет. Вот, в больницу снова поехал.
— Наверное… На блестящей красивой машине. С тетей за рулем.
Взгляд маленького следователя с моего лица сместился на лицо собственной матери. А тоненькие ручки обхватили талию Жени.
Больше малышка ничего не сказала. Сжала губы в нитку. Отвернулась. Но этих жестов и короткого разговора сполна хватило, чтобы понять весь трындец, который происходил в этом доме.
Несколько минут назад я уже отвел душу, избив одного придурка. Казалось, стало легче. Однако сейчас резко захотелось повторить. И не один раз, а два, три или больше.
Уже и не помнил, когда кто-то злил так сильно. Из-за женщины точно не зверел никогда. А из-за ребенка и подавно.
* * *
Ума не приложу, какие бы открытия я сделал, останься мы здесь втроем еще немного. Но в Жене неожиданно включилась суетливая хозяйка. Ловким движением локтя она выдворила меня из комнаты в кухню.
После я услышал какой-то разговор и шум телевизора. Мультфильмов! И лишь спустя еще пять минут на маленькой кухне нас оказалось двое.
— Ты бы меня как-то подготовила.
Дико хотелось обнять эту сумасшедшую женщину… зацеловать. Только поговорить сейчас было важнее.
— Прости. — Женя опустила голову и ссутулила плечи. — Я как раз планировала все рассказать.
— Лишь сейчас? Когда помощь понадобилась?
Я не собирался делать ей больно. Один мудак в ее жизни и так уже имелся. Но чувствовать себя идиотом, которого держали только ради секса, по графику, с двух до пяти, было паршиво.
— Я не знала, как далеко у нас зайдет.
Фея врала. Точно так же бездарно, как врала своей дочке про болеющего отца.
— То есть, пока бы я не предложил переехать ко мне, мы бы так и общались? Встретились, потрахались и затем каждый по своим делам?
— Паша, прости… — Женя прижала ладони к
