Однако я не могу ослушаться предписания брата Виала и не послать за Изабель. Будучи приором, я стою выше его, но авторитет брата Виала зиждется на его моральном и духовном превосходстве, а не на занимаемой им должности. И конечно, на его связях — особенно нельзя забывать про его кузена, архиепископа Санчо из Таррагоны. Было бы весьма неразумно не прислушаться к моему наставнику. Я решил, что завтра же пошлю за Изабель, а если последствия ее визита окажутся отрицательными, это ляжет на совесть брата Виала.
Возможно, Изабель отвергнет мое приглашение. Было бы хорошо, если бы она так поступила. Подозреваю, что ей не очень захочется отправляться в почти десятидневное путешествие из Жироны в Санта-Крус, если она вообще до сих пор живет в Жироне. Она могла выйти замуж за жителя другой местности, и тогда приглашение вовсе до нее не дойдет. Как глупо с моей стороны беспокоиться о том, как ее визит повлияет на Франциско, когда ее приезд вовсе не гарантирован.
Физическое состояние моего пациента продолжает улучшаться. Почти каждый день мы совершаем длительные прогулки по внутреннему двору, раз в неделю выходим за пределы монастыря и бродим по близлежащим холмам. Во время прогулок Франциско всегда молчит; кажется, его полностью поглощает красота округи. Такое впечатление, что красота эта придает ему сил. После таких прогулок он целый день пребывает в приподнятом настроении.
Исповедь его продолжается, и наши беседы остаются по-прежнему напряженными. Мало того, с каждым днем напряжение это нарастает. Иногда Франциско даже дрожит во время своего рассказа, словно стоит на краю жуткой про пасти, в которой затаилась причина его недуга.
Случай Франциско невероятно важен для церкви. Я не могу сдержать улыбки, когда представляю себе постройку множества благотворительных учреждений на щедрую награду, предложенную бароном Монкада за спасение его сына — треть владений. Надеюсь, мой труд по избавлению Франциско от демонов станет памятником во славу Господа. Воистину, церковь выказала мне огромное доверие. У меня такое чувство, будто Рим не сводит глаз с монастыря Санта-Крус.
Каждую неделю я письменно докладываю архиепископу Санчо об успехах Франциско. С каждым письмом мы становимся все ближе; думаю, архиепископ уже считает меня своим другом. На прошлой неделе я получил от него послание — он сообщил, что состояние здоровья епископа Мартина ухудшается.
«К сожалению, — писал он, — Тортоса вскоре станет вакантным местом. Надеюсь, ваша работа с Франциско закончится прежде, чем мне придется назначить преемника».
Когда личный слуга аббата доставил мне это письмо, печать архиепископа была уже вскрыта. Что ж, это к лучшему — аббат Альфонсо должен знать о том, как ко мне расположен архиепископ. Возможно, теперь аббат по достоинству оценит мои способности.
И вправду, после этого послания он стал ко мне более внимателен. Вчера аббат спросил меня, не хочу ли я сменить свою поношенную грубую рясу на новую из отличного египетского хлопка. Не успел я ответить, как аббат Альфонсо вызвал брата Марио — монастырского портного, который снял с меня мерки и уже на этой неделе должен сшить мне одеяние.
Создается впечатление, что моя судьба навсегда переменилась к лучшему. Будущее таит в себе невероятные возможности. Иногда ночью я закрываю глаза и снова вижу перед собой покои архиепископа — золотую чашу, полную вина, шелковое облачение. Кажется, то время, когда Господь призовет меня на более почетный пост, уже не за горами.
* * *
Прошлой ночью я видел сон: обычный священник в чужой стране много лет спустя, может даже спустя сто лет, читает эту рукопись. Предположение брата Виала о том, что эти строки могут послужить путеводной картой души Франциско, представляется не совсем дальновидным. По-моему, этот документ более всеобъемлющ — это карта не только души Франциско, но и всех людей, пораженных тем же самым недугом. Иногда я спрашиваю себя, не жалеет ли брат Виал, что сам отказался заниматься очищением Франциско. А может, так было предначертано судьбой. По мере того как моя счастливая звезда поднимается все выше, звезда брата Виала тускнеет. Мне даже немного жаль его — наверное, поэтому я делюсь с ним подробностями исповеди Франциско. Тогда он хотя бы отчасти чувствует себя причастным к происходящему. Нужно отдать должное брату Виалу — он не проявляет никакой зависти, всегда хвалит мой подход и поощряет мои усилия. Например, сегодня днем в капитуле он сам подошел ко мне.
— Терпение, стойкость и сдержанность, — сказал он. — Это наиболее могущественные орудия Господа против уловок дьявола. Ты демонстрировал все эти качества, брат Лукас, на протяжении последних четырех месяцев, ожидая, пока Франциско начнет каяться. Там, где жестокие методы отца Адельмо из Поблета потерпели крах, ты добился успеха мирным путем. Я горжусь тобой. Возможно, — продолжал брат Виал, — когда Франциско будет спасен, я доверю тебе излечение других случаев одержимости. Ты поймешь, что тот же самый подход, какой ты применил к своему другу, будет эффективен и для других заблудших душ.
— Брат Виал, — ответил я, — я буду очень рад получить такую возможность. Не хочу хвастаться, но, по-моему, я добился немалых успехов на посту приора. Эти успехи свидетельствуют о моих стараниях и непреклонной преданности Санта-Крус. Заметили вы живую изгородь, окружающую монастырь? Многие прихожане отмечали, как удачно зелень кустов смягчает суровость каменных стен. Я случайно услышал, что аббат Альфонсо говорил прихожанам, будто идея этих посадок принадлежит ему; возможно, вам он сказал то же самое, брат Виал. Я не стану опровергать слова своего аббата, однако хочу отметить, что человеческая память очень несовершенна. Иногда люди слышат чье-то высказывание, а потом забывают, чье оно, и выдают за свое.
Брат Виал приложил палец к губам, делая мне знак замолчать. Он взял меня за плечи и мягко улыбнулся.
— Брат Лукас, — сказал он, — ты стоишь в начале трудного пути. Я очень надеюсь, что после излечения Франциско ты почувствуешь себя гораздо ближе к Господу, чем когда-либо, и отбросишь ложные честолюбивые и тщеславные помыслы, искушающие каждого человека. Возможно, брат Лукас, когда я сложу с себя официальные полномочия, ты станешь главным гонителем нечистой силы в Санта-Крус и более отважным и неумолимым борцом с дьяволом, чем когда-либо был я сам.
Именно так он и сказал. «Более отважным и неумолимым борцом с дьяволом, чем когда-либо был я сам».
Я поблагодарил брата Виала за добрые слова. Меня слегка смутила его щедрая похвала и его планы насчет моего повышения, но удивлен я не был. Разве дьявол не использует одни и те же методы, чтобы обманывать, вводить в заблуждение и уничтожать детей Господних? И разве мы, любящие слуги Господа, не используем одни и те же методы, чтобы расстроить самые черные и хитроумные планы дьявола?
