Лишь недовольно рыкнув, пантера ринулась на помощь девчатам. Твари же перепрыгнули овраг и начали приближаться ко мне полукругом. Выдохнул, успокоился, а то нервишки шалят, берса разыгралась. Твари скалились и рычали, подгадывая момент, чтобы распластаться над землей и прыгнуть мне в глотку. Да вот только зачем ждать? Я и сам порычать могу, да и клыки у меня не хуже.
Выпустив перед собой дугу пламени бросился к самому крайнему. Скулеж псин и шипящая плоть резала слух, но это можно и перетерпеть. Одним взмахом перерубил дезориентированного трупоеда на две неравные части и кинулся к следующему.
Тварь хотела прыгнуть, но получила с ноги в харю, а затем и клинок меж глаз. Соседка только что ушедшей на покой псины решила укусить меня за пятку, но сегодня точно не её день. Прокрутившись на месте, оставил на теле монстра два разреза. Склизкие потроха вывалились наружу, а смрад в воздухе начал пробиваться даже сквозь маску.
Перехватив «Синфайн» и развернувшись, пробил насквозь напавшую со спины падлу, да вот только туша весила нехило, так что на землю мы полетели вместе, причем весь полет эта тварь пыталась сомкнуть пасть на моем горле.
Руки покрылись черной субстанцией, превращаясь в звериные когти. Выставив руку перед лицом, закрылся от мерзотных капель из её рта. Клыки жалобно клацали по матовой броне, но та и не смогли пробить броню. Приземление на землю, будучи придавленным такой тушей, отдалось болью в спине и ребрах, так что тут нужно действовать быстро.
Клинки исчезли в пространственном кармане, затем сложив ладонь клином, без особого сопротивления занырнул ею под ребра. Продавливая гнилую плоть, дошел до чего-то твердого — сжал и потянул на себя. Раздался хруст. Зарычав, тварь дернулась вверх, я же, подперев ее коленом, перевернулся через голову и перебросил трупоеда через себя. Тварь с перебитым позвоночником дергалась в конвульсиях, пока пылающие огоньки глаз не потухли окончательно. Оставшиеся твари, скалясь и роняя тягучую слюну, начали наворачивать круги вокруг меня.
— По одному, сучьи дети! — оскалился я в ответ.
— «Хм, их остатки душ…»
— «Фу, Умбра, почему тебя на нежить тянет?»
Меня передернуло от одной лишь мысли, за что я чуть не пропустил прыжок твари, но вовремя среагировал и просто проломил псу череп вертикальным ударом сверху вниз. Пробубнив краткий активатор и взмахнув рукой — запустил горящую дугу в одну из псин. Вторую же перехватил прямо в полете и переломал позвоночник ниже лопаток. Тварь упала к моим ногам, но всё еще дергалась, так что пришлось надавить ей на шею, пока не послышался приятный хруст. Дергающийся недобиток я отправил на тот свет таким же образом. Ну прям антистресс, ей богу.
Беснующуюся горящую тварь я просто прирезал, ну как, скорее порубал на три части, а потом переломал подвоночник, уж так точно не воскреснет. Смахнув с клинка требуху и черную кровь, спрятал «Синфайн» в пространственном кармане и ринулся вслед Мии.
Невысокая трава горела из-за пролетевших шаров, но стоящим на ней трупоедам было глубоко плевать на такую мелочь. Ладно бы тут были только они, но вот от тварей чуть поодаль лагеря у меня заиграло очко. Они чуть ли не сливались с темнотой ночи, но вот зеленые глаза выдавали их с потрохами. Костяной экзоскелет, смрад тягучей слюны и этот взгляд, что пробирает до самой души — я помню до сих пор.
Костяная гончая. Уровень 50–60. Нежить среднего порядка. Слюна настолько ядовита, что даже при попадании на кожу вызывает скоротечный некроз тканей. Может со временем парализовать жертву. Склоняются к существованию в стае. Не смотря на крепкую костяную броню имеет слабое место — сердце. Уровень опасности: легкие неприятности.
Ну нихера ж себе «легкие»! Тут штук десять трупоедов и пять гончих. И если первые являются легким соперником как для меня, так и для Лили, то вот гончие будут занозой в заднице даже для нашей пантеры. Вся проблема как раз заключается в их слюне. Нам нечем вылечить последствия их укуса. Ладно я, на крайняк использую «Кровопийцу», а вот что будут делать остальные я без понятия. Малого исцеления будет явно недостаточно для обезвреживания яда гончих.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Решение пришло быстро, но я ни капли не сомневался в его правильности. «Синфайн» удобно лег в ладонь, а дальше всё произошло словно под каким-то гипнозом. Проведя пальцами по клинку, призвал Пустоту в меч. Лезвие засверкало мириадами звезд и отдавало синевой, на пару мгновений «Синфайн» стал словно окном в Пустоту. А затем произошел параллельный земле взмах.
Судя по занывшим манатокам я немного перестарался, но оно того стоило. Пустота сорвалась с клинка и дугой полетела вперед. Мир на мгновенье утратил краски, а секундой после произошел хлопок, в котором вся нежить вместе с куском пространства просто исчезла. Меня обдало потоком леденящего ветра, тяжело задышав — я рухнул на колено, воткнув клинок в грунт и опершись на него.
Можно было проследить корреляцию меж расстоянием и силой повреждений нанесенных Пустотой. И так все, что было в трех метрах передо мной, исчезло без следа, но чем дальше от места взмаха, тем меньше повреждений. И так на максимальной дистанции траву словно катком прижало.
— Дамы, подбирайте челюсти, собирайте манатки — мы валим отсюда.
Мы мигом собрали свои немногочисленные пожитки, сели на лошадей и, разрезая ночь, помчались по тракту. Вся моя жизнь в последнее время сливается в безудержную карусель битв, что только набирает обороты.
Не было ни дня, чтобы я не встретился с какой-то тварью или хотя бы бандитом. Каждый монстр пытался запустить мне когти или клинки поглубже в плоть. Вечная битва, от которой я уж порядком устал. Чертовски хотелось отдохнуть, поваляться бы в мягкой кровати, попивая пивко, да в компании Лили… желательно недельки две. И без этих сраных бандитов, монстров и богов, я хочу просто отхонуть.
— «Но ведь тебе это нравится, всё это безумие», — пророкотал Умбра внутри моей головы.
— «А я и не говорил обратного, просто, откровенно говоря, заебался».
— Дальше по пути должна быть деревня, — как-то мрачно бросила Рави.
— А это и в самом деле хреново, — пробормотал я, увидев отстающие от нас огоньки глаз.
«Будет резня», — произнес Умбра нашу общую мысль.
— Ночка обещает быть жаркой, — промурлыкала Мия.
— Не подставить под удар деревню никак нельзя? — без особой надежды спросил я, ведь сам уже и знал ответ.
— Нет, — ответила Мия. — Даже если мы оторвемся — все твари ломанутся в деревню. Мертвые чуют живых, ведь они их еда и единственный смысл жизни. Они чуют души, а такое скопление людей будет светиться словно маяк. Тут нужно задать другой вопрос, Дим.
— Смогут ли вообще пережить ночь без нас?
— Именно. Без нас эта деревня утонет в крови и пополнит ряды мертвецов армии некроманта. Вот тебе и геройское дело, как раз по пути, как ты и любишь.
— Срань.
Огни факелов я заприметил издалека, всё же кошачье зрение есть не только у Мии. Деревня стоящая на холме ощетинилась кольями и закрылась за относительно высоким забором. Такое себе место для обороны. Мужичье стоящее на стене быстро сообразило, что скачущие всадники не к добру и эта ночь будет отнюдь не спокойной. Так что, даже не разобравшись нормально в ситуации, они оскалились стрелами и болтами в нашу сторону. Идиоты.
Не доехав до стены метров пятнадцать — выпрыгнул из седла. Прокувыркавшись и пособирав ребрами все мелкие камни дороги, подскочил и вытащил «Синфайн». На кончиках пальцев заиграли искорки, губы же шепчут активатор, а затем я развел руки в стороны. Огонь впитался в клинок, словно вода в губку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Синфайн» загорелся жадными языками, на лбу появилась испарина, то ли от огня, то ли от концентрации и напряжения. Тут шаг в право, шаг в лево и я сам превращусь в факел, хотя судя по влитой мною маны — сразу в пепел. Пылающий меч есть, пафосная стойка есть, еще и против нечисти сражаюсь, не хватает только крылышек. Клинок начинает увеличиваться в длину, так что я замахиваюсь и перестаю сдерживать пламя. Взмах был широким, но медленным.
