если задуматься о времени, проводимом им под водой, то он, похоже, получал какой-то воздух из воды. Конечно, он не мог дышать здесь так же, как наверху, но все же каким-то образом добывал крохи, достаточные, чтобы поддерживать жизнь, пусть и не вполне комфортную.
В толще темных вод Моря Падающих Звезд таились опасности, но он был хорошо знаком с ними и знал, как их избежать. Страхи не могли перевесить это ощущение приключения, свободы и невероятной красоты, открывавшейся перед ним.
В то утро он ушел рано, подарив себе целый день, чтобы плавать и наслаждаться — и чтобы наполнить свою сумку, поскольку Эйвербрин не прощал, если Реджис возвращался без полного мешка устриц.
Солнце низко висело в небе, когда он прошел по разбитым булыжным мостовым нижнего Дельфантла. Эйвербрина не оказалось дома, но это Реджиса не беспокоило. Он знал наверняка, где сможет отыскать своего бедного больного отца.
Шаста Меховая Нога широко улыбнулась юному хафлингу, когда тот появился в ее заведении, и Реджис ответил ей тем же, но лишь мимоходом — лицо его вновь сделалось озабоченным, когда он оглядел общий зал.
— Он наверху, в своей комнате, — заметила Шаста. — В своей комнате? Кто?
— Твой папаша.
— Его комната? — переспросил Реджис озадаченно, потому что они с отцом жили в переулке, где несколько досок были прислонены к стене, это и называлось их домом.
— Ну да, и твоя тоже, я так полагаю. — Шаста кивнула в сторону лестницы. — Третий этаж, третья дверь направо.
— Его комната?
Шаста лишь улыбалась.
Реджис рванул вверх по ступенькам, не замедляя хода, пока не добрался до указанной двери. Он начал было стучать, но остановился и наморщил нос, поскольку услы шал, как внутри кого-то жестоко рвет.
Он уже множество раз слышал этот звук.
Реджис ухватился за дверную ручку, медленно повернул ее и тихо проскользнул в комнату. У противоположной стены возле грязного окна стоял на коленях Эйвербрин, сгорбившись над ведром, задыхаясь и отплевываясь. Через некоторое время он осознал присутствие сына, поскольку повернулся, посмотрел на него и принялся хохотать как ненормальный. Лишь тогда Реджис заметил, что у стены рядом с коленопреклоненным хафлингом стоит не одна, но две полных бутылки виски.
— Ах, сегодня у нас чудеснейший из дней, сынок! — Эйвербрин попытался встать, но потерял равновесие, пошатнулся и, врезавшись головой в боковую стенку, сполз на пол, не переставая безудержно смеяться.
— Отец, что?..
— Ты набрал полный мешок? — осведомился Эйвербрин, сделавшись вдруг смертельно серьезным. — Удачно нырял? Скажи, что да! Скажи, что да!
Не сводя глаз с Эйвербрина, Реджис приподнял свою раздувшуюся сумку. Конечно, он и прежде видел своего отца пьяным. И множество раз. Но вечер еще даже не наступил, и такая степень опьянения поразила его. Две бутылки виски стояли рядышком, суля поддерживать в Эйвербрине накал, пока тот наконец не отключится.
— Как? — спросил Реджис. — Где ты взял монеты?
Эйвербрин вновь захохотал.
— Хорошо, что ты набил его доверху! — объявил он, брызжа слюной при каждом слове. Шатаясь, он побрел к сыну. Его отчаянно мотало из стороны в сторону, и возле непочатых бутылок он шлепнулся. — Этого разочаровывать нельзя!
— Кого этого? Отец? — Реджис приблизился и схватил Эйвербрина за руку, когда старший хафлинг потянулся за одной из бутылок. Эйвербрин выдернул руку и сосредоточил на нем злой взгляд. — Отдай-ка мне мешок, — потребовал он.
Реджис колебался.
— Сейчас не время для глупостей, сын, — предупредил Эйвербрин, протягивая руку к Реджису.
— Тебе нужно поспать...
— Мешок! — закричал Эйвербрин, снова протягивая руку. — А ты завтра с утра — марш отсюда, и наберешь еще один — нет, два! Мы не можем разочаровывать его!
— Кого? — спросил Реджис, но Эйвербрин явно забыл про него и, пошарив вокруг, схватил бутылку и начал на ощупь отыскивать пробку.
Реджис был не такой дурак, чтобы пытаться отобрать ее.
Он выскочил из комнаты, скатился по лестнице и запрыгнул на стул прямо перед Шастой Меховой Ногой.
— Что вы наделали? — спросил он.
— Я? — невинно переспросила женщина.
— Мы не будем платить! — воскликнул Реджис.
— А кто вас просит?
— Но... но...— запнулся Реджис.
— Все оплачено, малыш, — спокойно пояснила Шаста. — Оплачено на веки вечные.
Беспомощно тряхнув головой, Реджис пытался разобраться, что к чему:
— Кем?
— Не забивай себе голову такой ерундой, — посоветовала Шаста. — Добывай себе устриц для твоего папаши и делай, что он скажет.
— Он слишком пьян, чтобы сказать мне что-нибудь толковое.
Один из клиентов заведения рассмеялся, и Реджис подавил в себе настойчивое желание подойти к мужчине и дать ему в нос.
— А это не мое дело, — ответила Шаста Меховая Нога.
— И вы дали ему еще две бутылки, — запротестовал Реджис. — Он же будет пить до...
— Не мое дело! — решительно перебила хозяйка, угрожающе шагнув к нему. — А теперь ступай, пока я не отшлепала тебя по заднице!
Реджис сполз со стула и отступил на шаг.
— Я просто хочу знать, кто платит, вот и все, — тихо сказал он. — Мне нужно отдать ему это. — Он приподнял мешок. — Так велел папа, но отключился и не успел сказать кому.
— Просто давай их мне, — предложила Шаста, протянув руку.
Реджис медлил.
— Дедушка, — сказал сидящий рядом завсегдатай, пока Шаста колебалась. — Так что, выходит, это будут устрицы Дедушки Периколо.
— Ну да, и я передам их ему, — настаивала Шаста Меховая Нога и попыталась выхватить мешок у Реджиса, но мальчик оказался проворнее.
Реджис с трудом сглотнул. Он никогда не встречал знаменитого Периколо Тополино, однако, как и все в этой части Дельфантла и уж точно как все хафлинги в городе, много слышал о нем. В большинстве своем эти истории кончались чьей-нибудь преждевременной и насильственной смертью.
Он продолжал пятиться и, прежде чем сам понял это, выскочил из таверны и очутился на улице. Он посмотрел на последний этаж здания и представил себе отца, вливающего в глотку очередную бутылку. Наверное, его опять рвет.
Давать Эйвербрину столько виски означало подписать ему смертный приговор, Реджис знал это, поскольку навидался таких ходячих трупов в прежней своей жизни в Калимпорте. Дедушка оказал Эйвербрину плохую услугу, какую бы там сделку они ни заключили.
Реджис закусил
