В его бархатном голосе слышны были и желание, и дразнящие нотки, и любовь. Подняв брови, Роберт посмотрел ей в глаза.
– Но за это надо заплатить, – произнес он.
– Заплатить? – удивилась Элизабет.
– Да. Сначала пообещай, что разрешишь мне обнимать тебя, когда бы я ни захотел.
Элизабет почувствовала, что ее сердце начинает биться быстрее, но попыталась спрятать свое волнение за игривостью:
– Фу, милорд, кто-нибудь будет проходить мимо и увидит нас здесь в коридоре, а ваше воображение не знает границ в подобных вещах. Вы хотите, чтобы я приняла ваши условия, не зная подробностей того, что вы намерены делать?
– Хм-м-м, дай подумать… – Он сделал вид, будто размышляет, а потом взглянул на нее с дьявольским огоньком в глазах: – Да.
Она улыбнулась в ответ:
– Вы, похоже, склонны к возмутительным сделкам со мной, милорд.
– А вы, похоже, склонны их принимать. Итак, что вы ответите на сей раз, миледи? Мы пришли к соглашению?
– Думаю, я смогу вытерпеть объятия, – ответила она, вздыхая с деланным сожалением, хотя ее губы невольно изогнулись в улыбке.
– Ты об этом не пожалеешь.
Нежное обещание в этих словах превратило ощущавшееся ею сладостное напряжение в пузырящееся медленное кипение. Это кипение перестало быть медленным, когда Элизабет подняла руки для объятий, в которые он намеревался ее заключить, встав перед ней… достаточно близко, чтобы она почувствовала его тепло еще до того, как он до нее дотронулся.
– Что-то не так? – прошептала Элизабет.
Она чувствовала, как в ее груди все быстрее и быстрее бьется сердце в такт растущему возбуждению.
– Нет.
– Тогда почему ты меня не обнимаешь?
– Думаю о том, что надо сделать после этого. Конечно, чтобы это не затронуло чувства посторонних.
Глаза Александра мерцали, когда он смотрел на нее. В них была нежность, смелость и озорство. Как он был красив в эту минуту! Элизабет нестерпимо хотела его, сила ее желания росла с каждым днем после его возвращения. Правда, он совершенно не походил на человека, за которого она выходила замуж. Однако они были едины во всем.
Она поняла, насколько он рассудителен в трудные минуты, насколько он добр, насколько справедлив. Кроме того, она испытала на себе его целеустремленное внимание. Этого качества у него прежде не было, видимо, оно появилось после ужасов заключения и пыток. Все это помогло ей справиться со своими сомнениями относительно этого человека.
– М-м-м-м…
Роберт издал стон наслаждения, наклонившись к ней совсем немного, словно намереваясь поцеловать ее в щеку, но в последний момент изменил свое намерение, чтобы не касаться ее кожи. Дыхание его участилось, он удовлетворенно вздохнул.
– Вы пахнете восхитительно, леди.
Элизабет задрожала от растущего желания. Ее окутал его тонкий возбуждающий аромат; Роберт стоял так близко, что она вбирала его в себя с каждым вдохом, и это было восхитительно. От него исходили запах нагретой кожаной одежды и едва различимые запахи фиалкового корня и гвоздики в порошках, которые она приготовила.
– Я могу сказать то же самое о тебе, – отважилась она негромко произнести.
Ее тело словно само потянулось к нему, отчаянно желая почувствовать его прикосновения, прижаться к нему, провести ладонями по его рукам и плечам. Но Роберт по-прежнему ее не касался. Неослабевающее желание сделало ее смелой, и Элизабет бросила на него взгляд из-под ресниц, негромко добавив:
– Восхитительно на вкус.
У него на мгновение остановилось дыхание, и она увидела, что он улыбается во весь рот.
– Временами. Я хотел бы, чтобы это продолжалось долго, – негромко произнес он. Его губы были совсем близко от ее губ, но по-прежнему их не касались. – И тем не менее я не могу себя сдерживать. Ты слишком соблазнительна.
– Хорошо. Ты заслужил это за то, что мучишь меня так долго.
Она услышала его негромкий смех и почувствовала его теплое, похожее на ласку дыхание у своей щеки. Это заставило ее потянуться ему навстречу и застонать.
– Если не хочешь моих объятий, может, захочешь мой поцелуй? – выдохнула она, увидев в его глазах искрящееся тепло.
– Это подойдет. Прямо… – Он прижался к ней всем телом, вызвав в Элизабет столь приятные ощущения, что она жадно вдохнула ртом воздух. – …После… – продолжил он, поднимая руки. Его руки прошлись по ее рукам, вызывая приятные покалывающие ощущения на своем пути вверх, где Роберт сцепил пальцы на ее затылке. – …Этого, – договорил он наконец, скользя мускулистым бедром между ее ног и нажимая вверх и навстречу ее нежной плоти.
Она резко вдохнула от неожиданности, но этот вдох тут же перешел в стон. В ней уже горело желание необычайной силы, и новые ощущения лишь усиливали его. Элизабет вдруг поняла, что слегка покачивается, касаясь его мускулистой ноги, не в состоянии сдержать свои бесстыдные движения даже при том, что Роберт использовал свой огромный вес, чтобы прижать ее спиной к стене.
Она издавала какие-то нечленораздельные звуки, но они прекратились, как только он негромко произнес:
– А теперь поцелуй.
Элизабет едва держалась на ногах от волнующей сладости его поцелуя. Элизабет испытывала неземное блаженство. Твердая холодная стена позади нее ощущалась контрастом с его горячим, влажным ртом, играющим ее губами. Обезумевшая от разбушевавшегося желания, Элизабет подняла голову и полностью отдалась Роберту.
Ее пальцы вжались в его плечи так, что она чувствовала буквально каждое сухожилие и каждый мускул, которые играли под его рубахой, когда он мягко подавался вперед и его теплый восставший жезл упирался в ее тело, качаясь в такт движениям ее бедер.
Но как все это греховно выглядит! Такие сладостные чувства может порождать только грех, хотя какой может быть грех между мужем и женой?
Поцелуй продолжался еще несколько восхитительных мгновений. Элизабет не смогла удержать тихий стон разочарования, когда Роберт отстранился. Он тяжело дышал, а в его глазах горела такая страсть, что Элизабет на миг подумала, будто ее тело может загореться от одного лишь его взгляда.
– Если я не остановлюсь, то накинусь на вас прямо здесь, в коридоре, леди, а я не хочу вас опозорить, – произнес Роберт. – Кроме того, нас ждут в большом зале наши обязанности. Мы должны идти.
Не в состоянии произнести хотя бы пару связных слов, Элизабет лишь кивнула в знак согласия и облизнула губы. Губы оказались распухшими и особо чувствительными после его поцелуев. Она поймала на себе взгляд Роберта, ощущая его поднявшийся жезл. Его бедра двинулись чуть вперед, вызвав ее стон, поскольку Элизабет ощутила его жезл, прижавшийся к ее животу.
