По кладке и железным воротам в завитушках стелился плющ. Маленькие горшки с травами и цветами придавали уюта – Эсме пыталась превратить Логово в некое подобие дома.
Уилл перекатил винную бочку к дальней стене, затем достал одну из пустых молочных бутылок, которые собирала Эсме.
– Вот, мы попробуем с энтим, – сказал он, ставя емкость на бочку.
– А разве мы не всполошим окружающих?
– В трущобах? – Уилл выгнул бровь. – Стоит им заслышать выстрел в Логове, они быстро бросятся наутек, подальше от заварушки.
Лена направила пистолет куда-то на бочку.
– С чего начнем?
– С пуль. – Уилл был не в силах оторвать от нее взгляд. «Я вызвал улыбку на ее лице. Прогнал тени». Сунув руку в карман, он выудил несколько пуль. – И механизма пистолета.
Дикий свет в ее глазах опьянял. Уилл положил пулю на протянутую ладонь. Лена не замечала его учащенного дыхания, глядя на пистолет, будто задумавшись, что с ним делать. Он никогда не видел ее такой, разве что вчера в спальне. Такой живой, такой страстной, полной радости.
Бесстрашной.
Хотелось, чтобы она всегда так светилась. Колчестер угрожал лишить ее радости, но Уилл не позволит. Прежде убьет.
Лена почувствовала его взгляд и подняла голову. Сияние слегка потухло.
– Что такое?
Она его не простила. Возможно, никогда не простит. Уилл втянул воздух и указал на пистолет:
– Ты его неправильно держишь. Дай покажу.
Он защитит ее или научит защищаться.
От Колчестера.
От мира.
От себя самого.
***
Онория подобрала юбки и устроилась на коленях Блейда. Тот откинулся в кресле, понимающе глядя на нее и улыбаясь.
– Че ты задумала?
– Ничего, – невинно ответила Онор, играя с его воротником, поглаживая шелковую рубашку и грубый бархатный сюртук.
Блейд так и не изменил любви к кричащим материям, несмотря на все попытки на него повлиять. И Онории это даже нравилось. Раньше, увидев расшитый красный сюртук, она вскидывала бровь, не веря, что кто-то может носить подобное, но теперь он стал ей таким же привычным, как и лицо мужа.
Прикосновение бархата и грубых ниток вышивки к ее коже… Онор это даже доставляло удовольствие.
– Неужто? – протянул Блейд, притягивая ее за руку. – Я знаю, когда твой дьявольский умишко на чем-то зацикливается. Прям слышу, как шестеренки…
Тишину разорвал взрыв.
Когда Блейд бросился к окну, Онория упала в кресло, задев ногой чайный сервиз. Чашка упала и разбилась.
– Что такое? – воскликнула Онор. Осколки фарфора хрустели под ногами. – На нас напали?
Блейд отдернул занавеску, уже готовясь выхватить одно из спрятанных в ремне лезвий. Затем наклонился к стеклу, нахмурившись еще сильнее.
– Хренов ад!
Раздался еще выстрел. Подскочив, Онирия ринулась к мужу, но, заметив, что он расслабился, тоже слегка успокоилась. Если Блейд не волнуется, значит и ей не стоит. Она полностью доверяла его инстинктам.
– Что? – Онор встала на цыпочки, пытаясь что-нибудь рассмотреть.
Немного округлившаяся талия мешала перегнуться через подоконник. «Наверное, слишком много лепешек съела в последнее время». После того, как Онор месяцами голодала, пытаясь содержать Лену с Чарли, Блейд решил ее откормить – и успешно. Когда-то отчаяние почти довело ее до мысли продать кровь Осушителям, и ему это жутко не нравилось.
С веселой улыбкой Блейд смотрел на двор внизу.
– Твоя сестра пытается убить бутылку из-под молока. Подозреваю, стекляшке ниче не грозит.
Онория прижала лицо к стеклу. Она едва видела сестру из-за широких плеч Уилла. Он сжимал руками ее бедра, показывая правильную стойку. Затем взял за руку и помог прицелиться. Лена совершенно не обращала внимания на бутылку. Все ее чувства были написаны на лице, поднятом к учителю.
– Ой.
Блейд со смехом подхватил Онор в объятия.
– Ну так на чем мы остановились? – Он подошел к креслу и устроил ее на коленях.
Онория совершенно бесстыдно оседлала мужа и глянула в сторону окна:
– Но…
– Нет. – Блейд схватил ее за подбородок и повернул к себе. На мгновение он стал совершенно серьезным. – Ты решила позволить им сойтись. Теперь она старше и разберется с последствиями. Сама же сказала, мол, доверяешь ему.
– А ты? – прямо спросила Онор.
Блейд знал Уилла лучше, чем она.
Муж погладил ее шею тыльной стороной ладони.
– Он никада намеренно ее не обидит.
– А если обидит? – Онория никогда себе не простит.
– Проехали. – Он посмотрел на нее своими зелеными глазами. – Однажды мы уже пытались их разлучить, и эт была катастрофа. – Блейд глубоко вздохнул. – Милая, знаю, она – твоя сестра. Но я не могу снова потерять Уилла. И так чуть его лишился. Он тока начал оттаивать. За последнюю неделю провел под этой крышей больше времени, чем за весь прошлый месяц.
– Ради ее уроков, – прошептала Онор.
– Ради нее. – Блейд поцеловал жену в щеку. – Не волнуйся так, милая. Уилл – вервульфен. Он скорей умрет, чем причинит боль той, кого считает своей.
– Так почему ты прежде так сомневался насчет них? Зачем попросил его держаться от нее подальше?
Он снова легонько поцеловал Онорию в губы. Она знала мужа достаточно хорошо, чтобы понять: он пытается ее отвлечь.
– Блейд, – предупредила она, отталкивая его.
– Да так. Слыхал одну давнюю историю.
Онор раздраженно зыркнула на мужа, и тот поднял руки, сдаваясь:
– В Скандинавии по закону вервульфенам низзя быть с людьми. Под страхом смерти.
– Это все, что ты знаешь?
Он кивнул.
– Какая странная традиция. Интересно, зачем они приняли такой закон?
– Мож их спросить, ежель хошь.
Она задумалась.
– Так и сделаю.
Глава 16
Его жар просачивался в ее кожу. Судорожно сглотнув, Лена подняла пистолет и невидяще уставилась на мишень. Неужели Уилл думает, что она может сосредоточиться, когда он так близко? Турнюр служил плохим прикрытием, да и корсет не особо защищал от твердого мужского тела. Особенно когда в голове постоянно крутились воспоминания о том, как это тело прижималось к ней вчера вечером.
Он ласкает ртом ее грудь, задевает зубами соски, скользит мозолистыми руками между ее ног и прижимается к влажному лону.
– …через прицел – вот так... Ага... Легонько положи палец на спусковой механизм... – Теплое дыхание Уилла овеяло ухо.
С тихим стоном Лена нажала на спусковой крючок, и от кирпичной стены поднялось облачко пыли.
– Не переживай, – пробормотал Уилл. – У тя все получится.
Ей хотелось швырнуть чертову штуковину в молочную бутылку – может хоть так удастся в нее попасть.
Зарычав от раздражения и расстройства, Лена повернулась и сунула пистолет Уиллу:
– С меня достаточно. Мы торчим здесь уже почти час, и я попадаю все хуже и хуже.
– У тя получится...
Радость от обладания оружием давно померкла из-за присутствия Уилла. Последнее лишь служило напоминанием о прошлой ночи и об «ошибке», как он ее назвал. Лена покраснела, в висках запульсировало.
– Кажется, я вот-вот заболею. И ты все еще не объяснил, почему рассказал Онории о моем письме. Даже не думай, что я об этом забыла.
Взгляд Уилла стал непроницаемым.
– Я сам не шибко разбираюсь в кодах.
– И поэтому привлек мою сестру? Мою невероятно любопытную сестру, которая обожает совать нос в чужие дела?
– У меня не было выбора. – Искорка гнева вспыхнула в его глазах. – Ежели бы ты с самого начала рассказала, во что вляпалась, мне б не пришлось идти на крайние меры.
– Значит, это я виновата?
У Уилла вырвался сдавленный вздох.
– Я такого не говорил. Просто жалею, что ты мне ниче не сказала. Черт, Лена, я ж пытаюсь помочь. Знаешь, каково это – увидеть то сообщение и понять, что ты влезла в неприятности? И не собираешься говорить, че надо делать? Как те помочь?
– Я никогда не просила тебя о помощи. Сама справлюсь.
